Год:
2019
Месяц:
Май

Жизнь, посвященная служению Родине

Для полицейских общение со старшим поколением – это добрая традиция, они регулярно навещают ветеранов ОВД, участников Великой Отечественной войны, стремятся перенять у них как можно больше опыта и сказать слова благодарности за мирное небо над головой. Накануне Дня Победы сотрудники пресс-службы ГУ МВД России по Самарской области навестили Петра Никитовича Шлыкова. Петр Никитович – легенда похвистневской милиции, человек с вечно молодой душой и горящим сердцем, любящий и любимый муж, отец, дед и прадед.  За чашкой чая полковник милиции в отставке рассказал о том, как попал на фронт, как элитные войска ВДВ сформировали характер настоящего офицера и почему он выбрал профессию милиционера. Активное участие в беседе приняла и дочь Петра Никитовича - Ирина Петровна Сучкова, майор юстиции в отставке, которая так же как и отец связала свою жизнь со службой в органах внутренних дел.

Петр Никитович, расскажите о своем детстве и юности… Кем мечтали стать, какую профессию выбрать?

Родился я в многодетной крестьянской семье четвёртым ребёнком. Отец до 1941 года был бригадиром в колхозе, а мама очень добросовестно работала в поле, была ударницей, как я помню, её всегда хвалили и ставили в пример. До 1937 года нас у родителей было шестеро детей: пятеро сыновей и одна дочь, самому старшему - 15 лет, младшему – год. В детстве спали все вместе на полу, а зимой – на русской печи. Вещи передавались «по наследству», лишних не было. С очень раннего детства все мы были приучены к труду, так как держали скот, сажали огород, а летом и осенью в лесу собирали грибы, ягоды: обеспечивали продуктами всю семью. Понимали, что родители работают, устают. Играли, в основном, в футбол, прямо на улице.

В 1933 году была страшная засуха, и кушать было нечего. Мама посылала нас в лес с мешками, рвать листья липы. Мы их сушили, перетирали, и мама пекла лепешки. Они были такие зелёные, и все равно мы их любили. От того, что после еды подташнивало, мы называли эти лепёшки «тошнотиками». Ещё мама варила щи из крапивы, и мы ели «полезную» траву.

В 1937 году мама родила седьмого ребенка, сына. Тогда за седьмого ребенка платили несколько тысяч рублей, сколько точно не помню. Мама съездила в райцентр в госбанк, получила деньги, купила нам всем костюмы, рубашки,обувь, школьные принадлежности, сестре - платья. Это было такое счастье…

Я очень любил ходить в школу, хотя она была за 5 километров. По жизни очень любознательный, поэтому мне нравилось учиться, особенно любил литературу и географию. Сначала хотел стать путешественником, позднее – геологом, геодезистом-картографом. Мечтал поступить в институт геодезии и картографии.

Что Вы чувствовали, когда пришли 17-летним юношей добровольцем в военкомат? Как далось вам такое решение?

Решение далось, как ни странно, с лёгкостью, видимо в силу возраста. В 1941 году призвали моих старших братьев на фронт. Папу, участника Первой мировой войны, на фронт не взяли, направили в Куйбышев на оборонный завод. Мне было 15 лет, но уже тогда, услышав о войне, решил, что обязательно должен быть на передовой вместе с братьями. Когда шла мобилизация, военные приезжали в село, просился на фронт, но, проверив «метрики», как называли документы о рождении, мне говорили: «Рано ещё». Я не верил, поэтому несколько раз ездил в районный военкомат вместе с ребятами, как старше меня, так и младше. Считал себя достаточно взрослым, готовым воевать…Но, как оказалось, пока это была несбыточная мечта. Поэтому осваивал сельскохозяйственные машины, чтобы заменить мужчин - односельчан, ушедших на фронт. Летом 1941 года работал штурвальным на комбайне с родным дядей. А на следующий год, когда он ушел на фронт, занял его место. Учился в школе, а с весны и летом во время каникул работал комбайнёром от зари до зари, по 18-20 часов в сутки.

И вот, 4 января 1943 года вместе с другими ребятами со школьной скамьи 10 класса нас направили в Третье Куйбышевское военно-пехотное училище, дислоцирующееся в Кинельском районе. Чувство взрослости и гордости переполняло душу, но, глядя на маму, хотелось плакать…

Помните свои первые дни на войне? Какие операции были самыми опасными для вас и однополчан?

На войну я попал не сразу, сначала была годичная подготовка в ВДВ. Но уже тогда нам пришлось несладко. Невозможно подобрать слов, чтобы описать всю тяжесть, свалившуюся на нас, хотя и не избалованных, физически закалённых, деревенских ребят. В тонкой шинели и ботинках на продуваемом всеми ветрами плацу мы отрабатывали тактику обороны и атаки на врага, эмоционально непривычными были прыжки с парашютом, особенно когда нужно было отрабатывать быстроту выброски (за одну минуту освободить самолёт - четыре грузовых мешка и 30 десантников). Понимали, что самое трудное – впереди.

Боевое крещение получил в Карелии. Эта операция была очень опасной и изнуряюще трудной. Выполнить её было поручено нам, 18-19-летним юнцам. У противника – а это части финской и немецкой армий, была очень сильной оборона, включавшая в себя большую водную преграду, железобетонные огневые точки (доты, дзоты), высокие, в несколько рядов, проволочные заграждения. Кроме этого, передний край был заминирован противотанковыми и пехотными минами. Но, прежде всего, нужно было форсировать реку Свирь. Наш взвод состоял из 30 человек, и уже в первый день боёв трое убито, 12 ранено. Думая об убитых и раненых, во мне рождалась такая ярость, что хотелось ещё отчаяннее мстить проклятым фашистам за страдания нашего народа, за погибших, обездоленных, за оставленную учёбу, за отнятую безмятежную юность, за раннее взросление, за всё, что отбирала эта нечисть своими грязными руками. Несмотря на яростное сопротивление противника, за сутки мы продвинулись вглубь вражеской обороны на 12-20 км, а самое главное – была форсирована большая водная преграда, прорвана глубоко эшелонная оборона врага, захвачен плацдарм для продолжения наступления. Во второй день боёв инженерными частями армии через реку Свирь был возведён понтонный мост, по которому на противоположный берег пошла боевая техника и войска второго эшелона. По болотам дошли до города Олонец, но боевая техника и тыловые службы (продовольствие, санбат и другие) отстали из-за бездорожья. Враг оказал яростное сопротивление, поэтому мы были вынуждены занять оборону и ждать несколько дней, пока не подтянули боевую технику. А потом, изнурённые бессонными ночами, переходами по болотам, мокрые, голодные (по несколько дней питались лишь ягодами и грибами), прорывали сильную оборону противника на подступах к городу Олонец, чтобы взять город. Но прежде надо было узнать — какими силами и средствами располагает враг. Выполняя приказ: «Провести разведку боем», под дымовой завесой и под огнём врага, мы проделали проходы в минных полях и проволочных заграждениях, с ходу ворвались в окопы противника, взяли в плен несколько фашистов, в их числе 4 офицера. За эту операцию я получил первую награду – медаль «За отвагу»!

У десантников каждая боевая операция является опасной и может оказаться последней, так как она проводится в тылу врага, куда забрасывают с воздуха малым или большим составом. Надо не только приземлиться незамеченным, но и скрыть парашют, объединиться с заброшенной группой, тихо незаметно пройти, иногда очень далеко, и выполнить задание. Вспоминается операция в Крыму, в которой я принимал непосредственное участие. Зимой 1944-1945 г.г. 30 наших  самолётов выбросили тысячу десантников в районе города Армянска на Крымский перешеек. Город Армянск нами был взят, но части, действующие с фронта, с которыми должны были соединиться десантники, не прорвали оборону, и все, кто остался жив, в том числе и я, по приказу командования, выходили группами из вражеского тыла.

В силу своей молодости, на опасность мы смотрели легко. Думалось, что семей нет, детей нет. А родители пожалеют, поплачут, но, зная, что сын погиб за Родину, будут гордиться. Порой мы отчаивались. Приходили минуты слабости, когда предательский внутренний голос шептал: «Скорее бы убило, чтобы сразу конец». Но потом наступал короткий отдых, и снова хотелось жить. Тогда думалось: «Вот бы выжить, выдержать, выстоять, увидеть, какая прекрасная жизнь будет впереди»…

Весть о Победе застала вас в госпитале… Как и когда получили ранение? При каких обстоятельствах это случилось?

В первой половине апреля 1945 года сильные кровопролитные бои разгорелись в Австрийских Альпах. Там немцы сосредоточили всю оставшуюся живую силу и технику, особенно много было танков и артиллерии. Причём враг, поставив крупный заслон, поспешно стал вывозить технику и солдат, чтобы не сдаваться русским. Чтобы нарушить план противника, командование принимает решение – забросить десант, что и было сделано: нашему батальону поручили выполнить важное задание – обойти врага, зайти в голову отступающих колонн и любым путём заминировать все горные дороги. Однако пришлось не только выполнять эту работу, но и уничтожать прорывающиеся вражеские танки. Образовался затор. Горные дороги узкие, объехать невозможно, тогда враг побросал технику и без неё стал прорываться вперёд. Завязался трудный бой, в котором я получил тяжелое ранение. Мои друзья – боевые братья: Куратов Владимир Сергеевич и Коннов Алексей Иванович не бросили умирать. Рискуя своей жизнью, спрятали, а после боя, когда стало темно, потащили в медсанбат, я уже был без сознания. Там хирург сделал срочную операцию: пуля повредила лёгкое, я потерял много крови, поэтому ещё несколько дней находился в коме. Произошло это 10 апреля 1945 года. За выполнение боевой задачи меня наградили второй медалью «За отвагу».

Самым счастливым и радостным днём в нашей жизни стал день Победы – 9 мая 1945 года. Он застал меня в Будапеште, в госпитале. Как сейчас помню радостные и возбуждённые лица раненых и медперсонала. Несмотря на тяжёлые ранения, больные обнимались, смеялись, плакали. Был солнечный день. Прямо на улице соорудили трибуну. Кто мог, вышел сам, кто не мог, вынесли, и начальник госпиталя выступил с хорошей речью. Он сказал: «Дорогие мои, с сегодняшнего дня перестанет литься кровь, к нам не будут поступать больше раненые. Война закончилась! Однако нам предстоят ещё тяжелые операции, ампутации, которые потребуют большого мужества и отваги. Я думаю, мы их победим! Как победили войну! С Днём Победы, дорогие! С Днём Великой Победы!»

К чему пришлось привыкать, вернувшись в «мирную жизнь»? 

 После выздоровления я продолжил военную службу. Вновь прыжки с парашютом, новые боевые задания на Дальнем Востоке… В марте 1949-го в звании гвардии рядового вернулся домой. Радости встречи с родными не было предела. Однако и горечь войны имела место: два старших брата-офицера: Николай и Дмитрий вернулись инвалидами, а младший - Александр (ушел на фронт после меня в 1944 году тоже 17-летним) погиб в звании ефрейтора в первом же бою на станции Бене в Латвии.

Маме очень хотелось, чтобы я остался жить с ними в селе, тем более в то время была вакантной должность председателя сельского Совета и мне, как фронтовику, её предлагали с первых дней возвращения домой.

Но меня окрыляли грандиозные планы: получить аттестат, поступить в институт геодезии и картографии, стать геологом. Однако до вступительных экзаменов ещё было время, поэтому решил не расстраивать родителей, сказав, что хочу отдохнуть и помочь им по хозяйству.

Но на десятый день после моего возвращения к нашему дому подкатил тарантас, запряженный лошадью, во двор зашёл человек в форме…

 И с этого момента все пошло по-другому?

Оказалось, что к нам приехал начальник Петровского отдела борьбы с бандитизмом Василий Иванович Астраханцев, чтобы предложить мне пойти на службу в ОББ и как можно быстрее, чтобы не потерять стаж службы. Мама сказала: «Он ещё не отдохнул». Для меня предложение было настолько неожиданным, что на ходу стал придумывать, как бы вежливо отказаться. Говорил, что ещё нет паспорта, Василий Иванович ответил, что завтра оформят. Тогда я сказал, что надо доучиться в школе полгода и получить аттестат. Астраханцев сообщил, что имеется решение партийных органов, и школы обязаны выдать аттестаты тем, кто со школьной скамьи ушёл на фронт, не закончив 10 класс, поэтому с аттестатом проблем не будет, предложил подумать. Сошлись на том, что на принятие решения у меня есть ровно день. Вечером с родителями мы обсуждали, как мне следует поступить. Они уговаривали остаться дома и согласиться пойти работать в сельский Совет. Всю ночь я не спал. Утром, сказав родителям, что поеду поступать на службу, уехал в районный центр Петровка Куйбышевской области. Действительно, паспорт и аттестат мне оформили быстро, однако приказ о приёме на службу пришёл после тщательной проверки более месяца спустя. Правда всё это время я работал в отделе, познавал азы сыска, привыкал к новым условиям службы. Почему принял решение связать свою жизнь со службой в органах внутренних дел до сих пор не могу объяснить.

Был ли у вас пример милиционера, на которого вы равнялись?

На самом начальном этапе моей службы, не было ни одного знакомого милиционера. Но были 6 лет тяжёлой службы и мужской дружбы. Я знал и твёрдо верил, что люди в погонах не подведут и не предадут. Благодарен судьбе, что мне довелось служить в органах внутренних дел в милицейскую эпоху Щёлокова Николая Анисимовича. Именно этот период является самым важным в моей милицейской биографии, мне довелось работать под непосредственным руководством и лично общаться с такими операми от Бога, как А. И. Деревнин, В. П. Чистяков, П. М. Запорощенко, В.Л.Бойко, В.П.Николич. У каждого времени свои герои.Так вот героями моего времени, в том числе, были эти замечательные офицеры. Сила их была в том, что они ценили кадры, всячески сохраняли их, грамотно направляли в нужное русло и не боялись взять на себя ответственность вместе с ними, а иногда и за них. При этом были требовательны к сотрудникам, как к самим себе. Никто не обижался. Мы в районах и малых городах постоянно ощущали их пристальное внимание, поддержку, заботу, но знали, если что не так, то мало не покажется, отвечать придётся по всей строгости военной службы. Были готовы к этому…Но старались не огорчать ни их, ни себя. Вот на этих милиционеров я равнялся.

Что самое сложное в работе сотрудника милиции было для вас? Думали хоть раз о том, что выбрали не тот путь?

Физические, психические и эмоциональные нагрузки службы преодолевал, и это не самое трудное. Очень сложно было справляться с утратой друзей, коллег. Их всегда потом очень не хватало. Это самое тяжёлое и в жизни, и в работе.

Я нисколько не сожалею, что связал свою трудовую деятельность со службой в органах внутренних дел. Ни разу не приходила мысль о том, что выбрал не тот путь. Несмотря на трудности тех далёких лет, я вспоминаю их светло и ярко. Ведь меня окружали коллеги, которые вызывали восхищение: смелые, честные, порядочные, выносливые, так как в основном фронтовики, смекалистые, наблюдательные, настоящие профессионалы. Эти качества позволяли выполнять на высоком уровне поставленные задачи несмотря на отсутствие специального образования, в те тяжелые времена.

Помните какое-нибудь «громкое» преступление, которое вам удалось раскрыть?

Я один не раскрыл ни одного преступления, тем более «громкого». Мы всегда работали вместе, в команде. Если преступление было сложное, то раскрывали его всем отделом, невзирая на должности и погоны. Каждый считал это честью и гордился, что в этом участвовал. Ещё работая в Петровском райотделе, мы «прогремели» тем, что раскрыли преступную деятельность первого секретаря райкома партии, который с колхозов собирал «дань» в виде сельскохозяйственной продукции, потом отправлял её на реализацию в Куйбышев на один из центральных рынков, заведующей которого являлась его жена. Когда он почувствовал неладное, пытался исключить нас из партии за якобы упущения в работе, что было равносильно увольнению из органов. Но было уже поздно, мы работали в группе с куйбышевскими коллегами, которых привлекли к работе, когда «вышли» на рынок. Всю «цепочку» взяли с поличным. Но дело «громким» не стало, так как в то время с такими деятелями «громко» не работали. Его потихоньку сняли с должности, увезли в областной центр и осудили в составе группы. А мы остались с партийными билетами, на своих местах. Вскоре меня направили на очное обучение в Ленинград. После окончания Ленинградской школы милиции в 1957 году меня распределили в Похвистневский райотдел милиции оперуполномоченным БХСС, что считаю большой удачей, так как попал в подчинение «грозы» расхитителей социалистической собственности Алексея Васильевича Симанского. Работа с ним мне запала в душу, это любимое направление деятельности. После назначения зам. начальника и начальником райотдела я продолжал участвовать в раскрытии хозяйственных или как сейчас принято говорить экономических преступлений. Сложных дел было много, привлекали к уголовной ответственности целые коллективы во главе с руководством и организаций ЖКХ, и маслозавода, и Бугурусланского мясокомбината, и железнодорожной станции Похвистнево. Работа по таким делам длилась долго, чаще всего по несколько месяцев, иногда год.

Можно ли сказать, что служба – всегда в ущерб семье? Лично с вами было такое, что приходилось выбирать между делом всей жизни и родными и близкими?

К счастью, я этого не испытал, и мне никогда не приходилось выбирать между службой и семьей. Они всегда были вместе, неделимы. Уверен, это заслуга моей супруги. Мне очень повезло. Я встретил и полюбил на всю жизнь очень умного, доброго, порядочного, преданного человека. Мы прожили с ней почти 63 года. Моя Клава ни разу не упрекнула меня, что я сутками пропадаю на работе, что мало времени уделяю ей и дочери. Она – мой ангел-хранитель и оберег нашей семьи! И не только нашей. Этой мудрой женщине хватало времени и сил, чтобы поддерживать жён и семьи сотрудников, которые отчаивались и на каком – то этапе хотели разорвать брак, уходили от мужа, а он впадал в депрессию, и в этом состоянии, разумеется, не мог исполнять служебные обязанности. Я считаю, именно благодаря моей жене, в Похвистневской милиции в то время не распалась ни одна семья сотрудника, хотя проблемы были практически в каждой. Она умела подобрать слова, поругать, пожурить, убедить, уговорить, рассмешить, снять напряжение, в зависимости от ситуации, при этом глубоко посмотрев в глаза своим пронзительным взглядом. Ей доверяли все: и сотрудники, и их родные, и близкие, к ней тянулись за поддержкой, советом, за добрым словом, и не боялись звонить в любое время суток по всякой проблеме. Она никогда и никому не отказала в помощи, совете, поддержке. И сама была примером.

Поэтому самое главное в жизни и службе сотрудника органов внутренних дел, как и военнослужащих, – это надёжный, крепкий тыл, любовь, доверие, понимание и поддержка родных и близких. В этом случае никогда не будет служба в ущерб семье.

Вам отрадно, что в вашей семье нашлись продолжатели славной династии правоохранителей? Советовали близким выбрать другую профессию?

 Я очень горд, что являюсь родоначальником офицерской династии правоохранителей, которая живёт уже третье поколение, и общий стаж составляет более 110 лет: дочь Ирина – майор юстиции и зять Александр Сучков – подполковник юстиции всю жизнь, бок о бок проработали в следственном отделении родного отдела. По их же стопам пошли и их дети Александр и Дмитрий.

 Правда, дочери Ирине я советовал выбрать другую профессию, более женскую. В то время женщин-следователей было мало (в Похвистнево уже после института она более 15 лет была единственной), а условия службы более суровые, чем сейчас, особенно в районных центрах и сельской местности. Я переживал за её здоровье, как физическое, так и психическое. Волей судьбы она росла единственным ребёнком в семье, хотя и не избалованным, а полностью самостоятельным. Но всё равно в любви, ласке, мы старались оберегать её от всего негативного. Ирина много читала, играла на фортепиано, пела, занимались спортом, рукоделием, с мамой часто проводили химические опыты. В общем, мы не предполагали, что растёт будущий следователь. Поэтому, когда дочь заявила, что будет поступать в юридический и пойдёт работать в милицию, я её стал отговаривать. Но это не помогло, ведь с детства привыкла принимать самостоятельные решения.

Расскажите о своих хобби и увлечениях? Почему решили писать стихи? Какая тема в поэзии близка?

Решение писать стихи я не принимал и не считаю, что их специально пишу. Просто иногда на какую-то жизненную ситуацию приходят рифмованные строки, сначала несколько, потом, некоторое время спустя, добавляются ещё строчки. В конечном итоге оказывается мысль оконченной. Эти рифмованные мысли практически никогда не записывал на бумаге, они запоминались сами по себе, так как часто читал их про себя ночью при бессоннице или днём – жене и дочери. Ещё читал родственникам во время семейных праздников. Любовь к рифме у нас семейная. Помню, в детстве со старшим братом Дмитрием любили «играть в рифму» - называли слова или фразы и надо было придумать рифму. Брат тоже всю жизнь сочиняет стихи, в основном, басни на какую-нибудь злободневную тему. Его сын, мой племянник Владимир – педагог, пишет детские стихи, даже издал сборники. Мой племянник Шлыков Евгений - известный похвистневский поэт, имеет выпущенный сборник стихов и песен. Песни на его стихи поют по всей России. Мои внуки в детстве тоже сочиняли стихи, мы храним их строчки, надеюсь, еще вернутся к этому увлечению. Мне нравится та поэзия, которая исходит от души и разума, и не важно, какой темы она касается.

 Я хочу, чтобы ты меня встретила

Как, бывало, встречала без слез…

 Седины чтоб моей не заметила

И морщин, что я с фронта привез…

 Петр Шлыков

 За помощь в подготовке материала выражаем благодарность дочери Петра Никитовича – майору юстиции в отставке Ирине Петровне Сучковой 

Ольга Юрьева, редактор отделения информации

Оценить материал:
Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России