Обзор Бюллетеня Европейского Суда по правам человека № 11, 2017. Постановления (решения) по жалобам против Российской Федерации.

Обзор Бюллетеня Европейского Суда по правам человека № 11, 2017.

Постановления (решения) по жалобам против Российской Федерации.

 

Дело «Мандрыкин против Российской Федерации»

 

Заявитель: Александр Васильевич Мандрыкин

 

Обстоятельства дела: 4 мая 2008 г. заявитель был задержан. В неустановленную дату ему было предъявлено обвинение в трех эпизодах сутенерства, вымогательства и незаконного хранения огнестрельного оружия. Суд принял решение о заключении заявителя под стражу. Позже, суд неоднократно продлевал срок содержания заявителя под стражей на том основании, что с момента задержания заявителя обстоятельства дела не изменились: он обвинялся в совершении тяжких преступлений, не проживал по месту регистрации и, таким образом, мог скрыться, угрожать свидетелям и препятствовать ходу расследованию. Жалобы заявителя на решения о продлении срока содержания под стражей были отклонены. 29 марта 2010 г. суд признал заявителя виновным.

 

Предполагаемое нарушение п.3 ст.5 Конвенции (каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с пп. «c» п. 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд...).

 

Мнение ЕСПЧ: Заявитель был задержан 14 мая 2008 г., приговор ему был вынесен 29 марта 2010 г. Таким образом, его предварительное содержание под стражей продолжалось один год, 10 месяцев и 15 дней.

Европейский Суд неоднократно рассматривал дела против РФ, касающиеся сходных жалоб на нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что суды РФ продлевали срок содержания заявителей под стражей, ссылаясь, главным образом, на тяжесть обвинений и используя однотипные формулировки без учета конкретной ситуации и рассмотрения возможности применения иной меры пресечения. Суды РФ не изучили личную ситуацию заявителя и обосновывали свои решения, используя однотипные формулировки. Европейский Суд полагает, что власти продлевали срок содержания заявителя под стражей по основаниям, которые, хотя и являются «относимыми», не могут быть признаны «достаточными». При таких обстоятельствах отсутствует необходимость в рассмотрении вопроса о том, было ли производство проведено с «особым усердием». Следовательно, имело место нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: имело место нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции.

 

Дело «Пчелинцева и другие против Российской Федерации»

 

Обстоятельства дела: Все заявители являются гражданами РФ. Они являлись собственниками квартир в г. Москве. Квартиры были истребованы государственными органами, и право собственности заявителей на недвижимое имущество было прекращено. На сегодняшний день некоторые из заявителей выселены из квартир, в других случаях производство по делам о выселении еще продолжается или было прекращено.

 

ЖАЛОБА N 47724/07: заявитель - Пчелинцева. До приватизации квартира находилась в собственности г. Москвы. Кор. проживала в ней в качестве нанимательницы по договору социального найма с городом. 22 февраля 2002 г. Кор. составила доверенность на имя Г., уполномочивающую совершать действия от ее лица в отношении указанной квартиры. 29 мая 2002 г. право собственности на квартиру было передано Кор. в порядке приватизации. 2 июня 2002 г. Кор. скончалась. 6 сентября 2002 г. на основании доверенности Г. продала квартиру А. 12 ноября 2002 г. А. обменял свою квартиру в г. Москве, - принадлежавшую городу в лице Департамента жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы. 21 ноября 2002 г. А. продал квартиру заявительнице.

29 марта 2006 г. прокуратура возбудила уголовное дело в отношении сделок с указанными квартирами и предъявила гражданские иски от имени властей г. Москвы, требуя: признать недействительной доверенность, признать недействительными все вышеуказанные сделки с недвижимостью, выселения заявительницы из квартиры.

29 ноября 2006 г. суд удовлетворил иск прокурора в полном объеме. Заявительница обжаловала это решение. Рассмотрев кассационную жалобу, суд оставил решение в силе.

24 февраля 2010 г. суд удовлетворил иск о возмещении ущерба, поданный заявительницей против агентства недвижимости, которое представляло ее интересы при покупке квартиры, но постановление не было исполнено, так как агентство объявило о своем банкротстве.

 

ЖАЛОБА N 58677/11: заявитель – Дедик. До приватизации квартира находилась в собственности г. Москвы. Е. проживала в ней в качестве нанимательницы по договору социального найма с городом. 2 июля 2008 г. Е. скончалась. В неустановленную дату Ан. вклеила свою фотографию в паспорт Е. и обратилась по поводу приватизации квартиры, в которой проживала Е. Ее заявление было удовлетворено, и ей было передано право собственности на квартиру. 12 января 2008 г. Ан., представившись Е., продала квартиру заявительнице.

Департамент жилищной политики предъявил иск, требуя изъять квартиру заявительницы. По его мнению, квартира принадлежала г. Москве, и право заявительницы на нее подлежало прекращению. Суд удовлетворил иск властей в полном объеме. Суд признал, что заявительница является добросовестной приобретательницей квартиры. Однако он постановил, что дело относится к одному из двух исключений из защиты права собственности добросовестного приобретателя, которое предоставляет приоритет предыдущему владельцу. Право собственности заявительницы на квартиру было признано недействительным, и оно перешло к властям г. Москвы. Суд также распорядился о выселении заявительницы. Заявительница обжаловала это решение, но решение осталось в силе. Позже, заявительница была выселена из квартиры. 14 ноября 2014 г. она заключила договор социального найма с городом и проживает в квартире в качестве нанимательницы.

 

ЖАЛОБА N 2920/13: заявители – Полевода (мать и двое детей). До приватизации квартира находилась в собственности г. Москвы. В. проживала в ней в качестве нанимательницы по договору социального найма с городом. 1 ноября 2001 г. В. скончалась. 10 сентября 2002 г. местные жилищные органы разрешили обмен квартир между В. (о смерти которой они не знали) и С. Последний въехал в квартиру. 24 декабря 2002 г. местные жилищные органы разрешили обмен квартирами между С. и К. Департамент жилищной политики 16 апреля 2003 г. передал право собственности на квартиру К. в порядке приватизации. 8 мая 2003 г. К. продал квартиру первой заявительнице.

Департамент жилищной политики предъявил к заявителям иск. Власти утверждали, что ввиду мошеннического характера первой сделки в отношении квартиры право собственности первой заявительницы должно быть признано недействительным, и квартира должна перейти в собственность властей города. Суд удовлетворил исковые требования против заявителей.

Согласно информации властей Российской Федерации заявители не были выселены и продолжают проживать в своей квартире. Власти г. Москвы рассматривают возможность заключения с ними договора социального найма.

Суд удовлетворил иск первой заявительницы против К. о возмещении ущерба, и присудил ей компенсацию в размере 7 649 000 рублей.

Согласно информации властей РФ исполнительное производство еще не завершено, и имеет достаточные шансы на успех, учитывая деятельность, осуществляемую судебными приставами с целью взыскания долга с К.

 

ЖАЛОБА N 3127/13: заявитель – Дергачева. До приватизации квартира находилась в собственности властей г. Москвы. 21 февраля 2007 г. местные жилищные органы передали квартиру Е. и ее семье по договору социального найма. 4 декабря 2007 г. Департамент жилищной политики передал право собственности на квартиру Е. в порядке приватизации. 25 июля 2009 г. Е. продала квартиру заявительнице.

13 ноября 2010 г. суд признал Е. виновной в мошенничестве. Судом было установлено, что Е. обманным путем приобрела право найма на квартиру. Департамент жилищной политики инициировал гражданское разбирательство, требуя, признания права собственности города на квартиру и выселения заявительницы. Департамент жилищной политики далее требовал, чтобы заявительница не была признана добросовестной приобретательницей, поскольку она являлась коллегой Е., хорошо ее знала, и цена, которую она заплатила за квартиру, была ниже рыночной стоимости. 14 декабря 2012 г. суд удовлетворил исковые требования. Суд распорядился, чтобы Е. вернула заявительнице выплаченную ею сумму.

26 июня 2012 г., рассмотрев кассационную жалобу, суд оставил в силе решение суда от 14 февраля 2012 г. в отношении восстановления права собственности властей города на квартиру и выселения заявительницы, и прекратил производство по делу в отношении возврата Е. стоимости квартиры заявительнице. Разбирательство о выселении все еще продолжается.

 

ЖАЛОБА N 15320/13: заявители - Факир Мухамад Гулом Мухамад Карим, его жена Светлана Александровна Карим и их сыновья Глеб и Тимофей Факировичи Каримы. До приватизации квартира находилась в собственности властей г. Москвы. З. проживала в ней в качестве нанимательницы по договору социального найма с городом. 2 августа 2007 г. З. скончалась. Действуя по доверенности от 1 апреля 2008 г., В. 28 апреля 2008 г. подал заявление о приватизации квартиры от имени З. и впоследствии, 2 июня 2008 г., продал квартиру П, а затем П. продал квартиру первому заявителю.

Департамент жилищной политики предъявил иск, требуя восстановления своего права собственности на квартиру. 17 января 2012 г. суд удовлетворил иск.

Согласно информации властей РФ заявители не были выселены и продолжали проживать в квартире. 24 октября 2014 г. городские власти заключили договор социального найма с первым и третьим заявителями.

 

Предполагаемое нарушение ст.1 Протокола №1 Конвенции (каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права. Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов).

Мнение РФ: заявители не исчерпали все внутригосударственные средства правовой защиты.

Мнение ЕСПЧ: в законодательстве РФ отсутствовали иные средства защиты, которые потенциально могли восстановить право собственности. Он также отмечал, что возможность предъявления иска о возмещении ущерба при таких обстоятельствах не может лишить заявительницу статуса жертвы в целях жалобы на основании ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции. Подобный иск не мог рассматриваться как необходимый для соблюдения правила исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в значении п. 1 ст. 35 Конвенции.

Европейский Суд признает, что квартиры составляли имущество заявителей для целей ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции. Европейский Суд может согласиться с доводом властей Российской Федерации о том, что отмена права собственности заявителей на квартиры преследовала общественный интерес, поскольку отстаивала нужды очередников на получение социального жилья.

Европейский Суд также отмечает, что заявители были лишены права собственности без предоставления какой-либо компенсации. Что касается довода властей Российской Федерации о том, что ущерб заявителей мог быть смягчен, если бы они предъявили судебный иск о возмещении ущерба против лиц, которые мошенническим путем приобрели их квартиры, Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не уточнили, каковы были перспективы успешного завершения исполнительного производства. В этой связи Европейский Суд учитывает довод Дергачевой и отмечает, что ни в одном из рассматриваемых случаев сами власти не пытались взыскать ущерб с лиц, признанных виновными в мошенничестве. Европейский Суд считает, что с учетом обстоятельств дела перенос возможности взыскания ущерба с виновных лиц на заявителей не улучшил бы баланс между общественными интересами и необходимостью защиты прав граждан.

Европейский Суд считает, что органы государственной власти не обеспечили надлежащей экспертизы в отношении законности сделок с недвижимым имуществом, что повлекло отмену права собственности заявителей на квартиры. По мнению Европейского Суда, условия, при которых заявители были лишены права собственности на квартиры, возложили на них индивидуальное и чрезмерное бремя и что власти не установили справедливого равновесия между требованиями общественного интереса, с одной стороны, и правом заявителей на уважение их собственности, с другой стороны.

 

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение ст. 1 Протокола № 1 Конвенции; обязать властей РФ восстановить право собственности на квартиры заявителей, а в случае отсутствия нахождения на балансе г. Москвы этих квартир предоставить им новые квартиры; каждому заявителю присудить 5000 евро в качестве моральной компенсации.

 

Дело «Васильяди против Российской Федерации»

 

Заявитель: Вадим Григорьевич Васильяди. После смерти заявителя 9 декабря 2011 г. его мать Нина Николаевна Васильяди выразила желание поддерживать жалобу сына.

 

Обстоятельства дела: заявитель утверждал, что он не получал адекватной медицинской помощи во время содержания под стражей и что его предварительное заключение было неоправданным. Заявитель скончался в тюремной противотуберкулезной больнице в г. Ростове-на-Дону.

27 марта 2007 г. заявитель был задержан по подозрению в торговле наркотическими веществами. Он был помещен в следственный изолятор. Суд санкционировал содержание заявителя под стражей, отметив тяжесть обвинения и возможность того, что заявитель скроется и продолжит заниматься преступной деятельностью, поскольку он не проживал по месту регистрации в г. Красном Сулине в момент его задержания. Суд также отметил, что факт болезни заявителя туберкулезом не снижал указанные риски. Несколько раз суд продлевал срок содержания под стражей.

Из-за невозможности присутствия П. в судебном заседание по состоянию своего здоровья, суд неоднократно приостанавливал ход дела. В итоге, к концу августа 2008 года суд потребовал от медицинской администрации разрешить слушания в помещении больницы. Главный врач тюремной больницы дал на это согласие, и 12 сентября 2008 года производство по делу было возобновлено.

25 сентября 2008 г. суд признал заявителя виновным в двух эпизодах производства и покушении на сбыт опия и приговорил его к шести годам лишения свободы. 27 января 2009 г. суд отменил решение, рассмотрев кассационную жалобу, и направил дело на новое рассмотрение, постановив, что заявитель должен остаться под стражей.

В ходе нового разбирательства в суде содержание под стражей заявителя несколько раз продлевалось. Заявитель не являлся на слушания, поскольку у него туберкулез оставался заразным. Постановления оставлялись в силе судом кассационной инстанции. 14 мая 2009 г. суд постановил приостановить слушания до улучшения здоровья заявителя. Заявитель подал кассационную жалобу. Разбирательство было возобновлено менее чем через месяц по ходатайству заявителя. Судебные заседания должны были проходить в помещении больницы. 23 июня 2009 г. суд признал заявителя виновным в незаконном обороте наркотиков и приговорил его к четырем годам лишения свободы.

Медицинская помощь во время содержания под стражей. В 2006 году, до задержания, заявителю были поставлены диагнозы «туберкулез, плеврит и воспаление тканей, выстилающих легкие и внутренние стенки грудной клетки». Он проходил лечение в противотуберкулезной больнице. После его задержания 27 марта 2007 г. заявитель был помещен в Следственный изолятор в г. Новочеркасске. Заявителю был назначен курс приема лекарств, диетического питания и вывода жидкости из плевральной полости. Стороны оспаривали факт того, предоставлялось ли заявителю назначенное лечение. В то время как в отчете администрации следственного изолятора от апреля 2010 года говорилось, что он получил лечение в полном объеме, медицинская карта заявителя не содержит каких-либо сведений, подтверждающих, что он получил курс лечения лекарствами.

9 января 2008 г. заявителю был сделан анализ на лекарственную устойчивость. Выяснилось, что туберкулез устойчив к пяти препаратам, в том числе тем, которые выдавались ему в больнице. Спустя несколько дней в его лечение были внесены изменения, и болезнь была взята под контроль. 3 июня 2008 г. заведующий хирургическим отделением указал, что заявителю необходимо сделать операцию. Согласно медицинскому заключению от 28 апреля 2010 г., через три дня состояние здоровья заявителя ухудшилось, и было невозможно выполнить операцию, но медицинские документы заявителя не содержат каких-либо записей на этот счет. Медицинские документы заявителя показывают, что в начале января 2009 года он несколько раз отказывался следовать курсу лекарственной терапии. 30 января 2009 г. он консультировался с психологом и психиатром на эту тему.

5 июня 2009 г. врач установил, что инфекция у заявителя распространялась, и что его общее состояние ухудшилось до такой степени, что хирургическое вмешательство стало невозможным. Заявитель начал получать новую, мультилекарственную терапию. 3 декабря 2009 г. и 12 февраля 2010 г. врачи подтвердили, что заявителю невозможно сделать предписанные операции в связи с ухудшением состояния его здоровья. 29 октября 2010 г. медицинская комиссия заключила, что состояние здоровья заявителя предполагало его досрочное освобождение из-под стражи.10 ноября 2010 г. суд санкционировал досрочное освобождение заявителя по состоянию здоровья. Через четыре дня заявитель скончался от туберкулеза.

 

Предполагаемое нарушение ст. 3 Конвенции (никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию).

Мнение РФ: неисчерпание внутригосударственных средств правовой защиты; заявитель получал требуемую медицинскую помощь, а операция не была проведена из-за нестабильного состояния здоровья заявителя.

Мнение заявителя: медицинская помощь, оказанная ему, была недостаточной. Власти РФ не предоставили ему назначенные лекарства, и им не удалось провести жизненно важную операцию.

Мнение ЕСПЧ: Европейский Суд напоминает, что он последовательно указывал, что средства правовой защиты, предложенные властями РФ, не удовлетворяют применимым критериям.

Тюремная администрация не смогла предоставить ему прописанные препараты. Принимая во внимание тот факт, что в спорный период заявитель находился под контролем властей, Европейский Суд считает, что бремя доказывания о действительном предоставлении лекарства лежит на властях РФ, но они не представили каких-либо документов о приеме заявителем лекарств между 27 марта и 8 августа 2007 г. При таких обстоятельствах и с учетом непрерывного ухудшения его состояния здоровья в соответствующий период и госпитализации заявителя, Европейский Суд принимает доводы заявителя. Он считает, что отказ властей предоставить ему предписанные лекарства представляет собой серьезный недостаток.

Европейский Суд также учитывает еще один серьезный недостаток в медицинской помощи, оказанной заявителю, в частности, запоздалое проведение анализа на лекарственную устойчивость. С учетом серьезности недостатков в медицинском лечении заявителя Европейский Суд не считает необходимым рассматривать, должны ли власти также нести ответственность за непроведение операции заявителю. Таким образом, имеется нарушение ст. 3 Конвенции.

 

Предполагаемое нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции (каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» п. 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд).

Мнение ЕСПЧ: период содержания заявителя под стражей, который должен быть принят во внимание, составил один год, 10 месяцев и 25 дней. Европейский Суд не удовлетворен тем фактом, что судебные решения о содержании заявителя под стражей обошли молчанием вопрос о том, почему предполагаемые риски того, что заявитель скроется или продолжит заниматься преступной деятельностью, не могут быть урегулированы иными средствами обеспечения его явки в судебное разбирательство. Европейский Суд считает, что власти продлевали срок содержания заявителя под стражей по основаниям, которые не могут считаться «достаточными», чтобы оправдать содержание заявителя под стражей. При таких обстоятельствах отсутствует необходимость проверки Европейским Судом того, осуществлялось ли разбирательство «с надлежащей тщательностью». В итоге, имеется нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение ст. 3 и п. 3 ст. 5 Конвенции; обязать ответчика выплатить матери умершего 26000 евро в качестве моральной компенсации.

 

Дело «Трапезникова и другие против Российской Федерации»

 

Заявительницы утверждали, что власти РФ не защитили жизнь их родственника и что последующее расследование по факту его смерти не было эффективным.

 

Обстоятельства дела: заявительницы являются членами семьи Сергея Антонова. С июня 2006 г. Антонов начал отбывать трехлетний тюремный срок в Исправительной колонии № ИК-8 в Новосибирской области. При осмотре врачом 5 июня 2006 г. он заявил, что после черепно-мозговой травмы он находился под наблюдением психиатра с 1996 года и что он страдал от наркотической зависимости начиная с 2004 года. 4 мая 2006 г. Антонов проглотил несколько металлических предметов, включая ложку, и порезал себе живот. 5 мая 2006 г. он был доставлен в больницу, где проходил лечение до 19 мая 2006 г. 22 июля 2007 г. он жаловался на головную боль и плохое самочувствие. В 19.10 врач М., осмотрев Антонова, отметил, что у него было высокое давление, и ему сделали укол. По рекомендации врача Антонов был переведен в другую камеру в дисциплинарной части, где он содержался один. По просьбе врача он был обеспечен постельным бельем. Врач вновь осмотрел Антонова в 21.25 и отметил, что его состояние здоровья улучшилось. Надзиратели дисциплинарного блока проверяли Антонова 23 июля 2007 г., в 1.06, через глазок в двери камеры. Он лежал на своей кровати. В ходе очередной проверки в 1.30 надзиратели увидели, что Антонов повесился. После входа в камеру надзиратели обнаружили, что Антонов висит в петле, сделанной из простыни. Врач М., осмотрев тело Антонова, не зафиксировал каких-либо телесных повреждений, кроме странгуляционной борозды на шее.

После произошедшего, было предпринято множество попыток возбудить уголовное дело, но по прокуроры не давали дальнейшего развития возбуждения уголовного дела, так как предполагалось, что причина смерти Антонова ясна – суицид.

 

Предполагаемое нарушение ст. 2 Конвенции (право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание...).

Мнение ЕСПЧ: власти отказались провести полноценное уголовное расследование по факту смерти Антонова. В результате целый ряд процессуально-следственных действий, направленных на сбор и закрепление вещественных доказательств и показаний, были недоступны для следователей. Вместо этого они провели девять серий проверок, из которых все, кроме последней, были признаны формальными. Европейский Суд отмечает в этом отношении, что ранее он указывал в ряде дел против Российской Федерации, что отказ в возбуждении уголовного дела в ситуации, в которой лицо скончалось во время содержания под стражей, сам по себе составляет серьезное нарушение внутригосударственных процессуальных правил, способное умалить силу любых собранных доказательств. Отсутствие уголовного расследования приводит к выводу, что власти Российской Федерации не предприняли всех разумных мер с целью прояснить обстоятельства смерти Антонова. Соответственно, имело место нарушение ст. 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте в части отсутствия эффективного расследования смерти Антонова.

 

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение ст. 2 Конвенции; выплатить заявителям 26000 евро в качестве моральной компенсации, 3086 евро в качестве судебных расходов.

 

Дело «Трутко против Российской Федерации»

 

Обстоятельства дела: заявительница утверждала, что она была незаконно лишена свободы для прохождения медицинской экспертизы и принудительного лечения. 4 февраля 2003 г. заявительница была обвинена в неуважении к суду и в оскорблении председательствующего судьи и сторон на слушании 22 декабря 2002 г., где она выступала в качестве представителя ответчика.

В ходе предварительного следствия заявительнице была назначена амбулаторная психиатрическая экспертиза, она была задержана и доставлена в психиатрическое учреждение для проведения экспертизы, в ходе которой был сделан вывод о том, что клиническое состояние было неясным и что относительно состояния ее психического здоровья нельзя было дать определенных ответов. Заявительница была освобождена, комиссия рекомендовала ее помещение в центр судебной психиатрии для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы.

27 октября 2003 г. суд, рассмотрев жалобу заявительницы на незаконное задержание и лишение свободы вынес решение в ее пользу, так как наказание за правонарушение, в котором обвиняли заявительницу, не предусматривало каких-либо форм пресечения в виде лишения свободы.

4 ноября 2003 г. обвинение ходатайствовало перед судом о проведении недобровольного психиатрического обследования заявительницы в центре судебной психиатрии. Суд удовлетворил ходатайство прокурора, указав, что в силу п. 1 ст. 203 УПК РФ обвиняемый может быть помещен в психиатрическую больницу, если судебно-психиатрическая экспертиза требует его обследование в больнице. Заявительница и ее представитель не присутствовали на заседании, так как не были оповещены о нем. Позже заявительница жаловалась, что ей не была дана возможность представлять ее дело в суде. С 25 декабря 2003 г. по 5 апреля 2004 г. заявительница ходатайствовала о переносе кассационного заседания пять раз. Все ее ходатайства были удовлетворены. 29 декабря 2003 г. в ходе кассационного рассмотрения дела она обвинила судей в преступном сговоре и покушении на убийство. 15 января 2004 г. заявительница также была обвинена в клевете на некоторых судей во время предыдущего судебного заседания.

9 апреля 2004 г. заявительница была задержана и доставлена в центр судебной психиатрии, где комиссия психиатров вынесла заключение о том, что заявительница страдала от «паранойяльного развития личности» и была не в состоянии понимать или контролировать свои действия в ходе событий 22 декабря 2002 г. (неуважение к суду) и 29 декабря 2003 г. (клевета), а также, что она представляла опасность для окружающих и поэтому требовалось ее принудительное лечение в психиатрической клинике. В тот же день заявительница была освобождена.

14 сентября 2004 г. суд принял решения по двум этапам уголовного разбирательства против заявительницы. Первое решение касалось прекращения уголовного дела в части обвинения в неуважении к суду в отношении событий 22 декабря 2002 г. Высказываний заявительницы, хотя и вызывающих, было признано недостаточными для привлечения к уголовной ответственности. Во втором решении суд установил что заявительница действовала в состоянии невменяемости (29 декабря 2002 г.), суд прекратил уголовное дело в отношении нее и обязал ее пройти курс принудительного лечения в психиатрической клинике.

В итоге, заявительницу принудительно не помещали в больницу, и она не проходила лечения согласно решению суда до 2006 года. 23 марта 2006 г. заявительница была помещена в Московскую областную психиатрическую больницу № 14 для прохождения принудительного психиатрического лечения, 16 мая 2006 г. комиссия психиатров больницы заключила, что психическое состояние заявительницы улучшилось, и она более не представляет угрозы для окружающих. В суд было отправлено заявление об исполнении заключения врачей и прекращении принудительного лечения. 10 июля 2006 г. суд постановил прекратить принудительное лечение заявительницы. Заявительница была выписана из больницы 15 августа 2006 г.

 

Предполагаемое нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции (каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...(b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом...).

Мнение заявителя: постановление суда от 4 ноября 2003 г. было несправедливым и незаконным. Она была лишена возможности участвовать в соответствующем заседании и что в любом случае не было оснований для ее принудительного психиатрического освидетельствования.

Мнение РФ: помещение заявительницы в психиатрическое учреждение для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы было законным с точки зрения внутригосударственного уголовно-процессуального законодательства.

Мнение ЕСПЧ: стороны не оспаривали, что исполнение постановления суда в отношении судебно-психиатрической экспертизы заявительницы было связано с лишением свободы.

Необходимость уголовного расследования может оправдывать проведение в одностороннем порядке слушания по вопросам судебного санкционирования отдельных следственных действий в соответствии со ст. 165 УПК РФ (например, домашний и личный досмотр и перехват корреспонденции). В этой связи одностороннее слушание необходимо для того, чтобы провести действия более эффективно, и снижает вероятность того, что улики будут подделаны или уничтожены. Однако помещение лица в медицинский или психиатрический стационар для проведения судебно-медицинской экспертизы, как представляется, не относится к категории, где изложенные выше соображения действовали бы в равной степени. Вышеуказанные следственные действия включают изоляцию от общества в специализированном медицинском учреждении, что является лишением свободы в соответствии с п. 1 ст. 5 Конвенции, в случае которых должна существовать защита от произвола. Важность гарантий в этом контексте подтверждается тем фактом, что госпитализация в специализированное медицинское учреждение часто приводит к вмешательству в личную жизнь и физическую неприкосновенность лица в связи с медицинскими вмешательствами помимо его воли.

Заявительница не была ни уведомлена, ни получила возможности принять участие или быть представленной в судебном заседании от 4 ноября 2003 г. в городском суде при санкционировании ее помещения в психиатрическую больницу. Внутригосударственный суд удовлетворил ходатайство следователя, не сочтя необходимым вызвать заявительницу или провести какое-либо рассмотрение такого явного следствия постановления, как лишение свободы.

Судебное разбирательство, которое привело к пятидневному содержанию заявительницы в центре судебной психиатрии, не отвечает требованию законности согласно ст. 5 Конвенции, поскольку ее задержание было произвольным. Хотя ст. 165 УПК РФ предусматривает односторонние слушания относительно соответствующих постановлений, и в доводах сторон отсутствуют свидетельства того, что суды РФ не имели возможности вызвать заявительницу, если они считали ее присутствие необходимым.

 

Предполагаемое нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции (каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...(e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг).

Мнение заявителя: помещение и принудительное лечение в психиатрической больнице с 23 марта по 15 августа 2006 г. было незаконным и лишенным каких-либо веских медицинских оснований.

Мнение РФ: помещение и лечение заявительницы являлись прямым следствием постановления суда от 14 сентября 2004 г. Они считали, что оно было законным и обоснованным с учетом выводов и рекомендаций психиатрической экспертизы.

Мнение ЕСПЧ: по причинам, которые остаются неясными, власти решили исполнить постановление только спустя один год и два месяца после того, как оно стало окончательным, и почти через два года после соответствующих рекомендаций, сделанных психиатрами.

Ничто в имеющихся в распоряжении материалах Европейского Суда не свидетельствует о том, что состояние психического здоровья заявительницы было рассмотрено в течение двух лет между ее экспертизой в центре судебной психиатрии 13 апреля 2004 г. и исполнением постановления о помещении в психиатрическое учреждение. Аналогичным образом ничто в доводах, представленных сторонами, не демонстрировало того, что внутригосударственные власти рассматривали, сохранилось ли у заявительницы психическое расстройство, и по-прежнему ли оно требовало обязательного лечения. Европейский Суд также отмечает, что недобровольная госпитализация заявительницы не рассматривалась внутригосударственными властями как чрезвычайная мера и нет доказательств того, что заявительница была обследована при ее поступлении в больницу в марте 2006 года.

С учетом вышеизложенного Европейский Суд приходит к выводу, что имело место нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции.

 

Дело «Юнзель против Российской Федерации»

 

Обстоятельства дела: заявитель утверждал, что условия его предварительного заключения были бесчеловечными и унижающими достоинство и что он не получал эффективной медицинской помощи в период содержания под стражей. В 1999 году он был осужден и направлен отбывать наказание в исправительную колонию.

В период его содержания под стражей, с 7 апреля 2008 г. по 11 февраля 2009 г., содержался в одиночной камере № 512. Камера находилась в плохом санитарном состоянии и кишела грызунами. Туалет не был отделен от жилой зоны. Камера была плохо освещена, и система вентиляции не функционировала. Металлические ставни на окнах препятствовали доступу естественного освещения и свежего воздуха. В камере отсутствовали телевизор или радио, газеты не выдавались. В оставшийся период, до 7 октября 2009 г., заявитель находился в камерах № 306 и 320. Постельное белье в этих камерах было рваным и грязным. В камерах отсутствовали телевизор или холодильник. Качество питания в следственном изоляторе было неудовлетворительным. На протяжении всего периода содержания под стражей заявителю разрешалось находиться в прогулочном дворе, где было грязно и пыльно, всего 50 минут в день.

В октябре 2008 года заявитель пожаловался на зубную боль тюремному врачу и получил обезболивающие лекарства, но боль не утихала и он был направлен к стоматологу, который провел лечение. Лечение было не закончено. Заявителю были рекомендованы срочное удаление зубной коронки и установка зубного протеза. По словам стоматолога, задержка в лечении могла привести к тяжелым осложнениям, таким как потеря жевательной функции, остеомиелит и сепсис. 25 мая 2009 г. заявитель был доставлен в гражданскую больницу, где врач-стоматолог удалила ему нижний зубной мост и один из проблемных зубов. Стоматолог не смогла завершить лечение, поскольку заявителя было необходимо отправить обратно в следственный изолятор. В период с 24 декабря 2009 г. по 16 марта 2010 г. гражданский стоматолог снял зубные коронки и мосты на 22 зубах заявителя, удалил ему два зуба, лечил и подготавливал остальные зубы к предстоящей стоматологической реставрационной работе, но в последствие заявитель не был доставлен в соответствие с графиком предстоящих работ к стоматологу.

Заявитель подал несколько ходатайств о стоматологическом лечении, заявив, что он утратил способность жевать и в дополнение к сильной зубной боли он начал испытывать боли в желудке. 17 июня 2010 г. власти дали согласие на то, чтобы заявитель был отправлен к стоматологу. Согласно письменным показаниям созаключенного заявителя от 1 июля 2010 г. заявитель страдал от невыносимой боли и не мог нормально спать в течение нескольких месяцев. Из-за постоянной боли и отсутствия зубов заявителю пришлось отказаться от тюремной еды на несколько дней. В августе 2010 года заявитель был доставлен к стоматологу, который завершил лечение зубов. Заявитель жаловался на то, что на протяжении всего периода лечения, когда он был практически беззубым, ему не предоставлялось какой-либо альтернативной мягкой пищи.

Предполагаемое нарушение ст. 3 Конвенции (никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию).

Власти РФ письмом от 24 марта 2013 г. предложили заявителю денежную компенсацию – 4500 евро и признали, что имело место нарушение ст. 3 Конвенции. Но заявитель отказался от денежной компенсации.

Мнение РФ: условия содержания под стражей заявителя в следственном изоляторе были удовлетворительными, он был обеспечен индивидуальным спальным местом, имел достаточное личное пространство, его камеры были оборудованы необходимой мебелью и находились в надлежащем санитарном состоянии. В камерах № 306 и 320 находились от одного до трех человек.

Мнение заявителя: одиночное заключение в камере в течение длительных периодов без доступа к каким-либо источникам информации составляло бесчеловечное и унижающее достоинство обращение.

Мнение ЕСПЧ: Описание условий содержания в камерах № 306, 320 отличалось от описания камеры № 512, и условия его содержания значительно различались от камеры к камере. Европейский Суд полагает, что условия содержания в камерах не могут рассматриваться в качестве «длящейся ситуации». Окончание содержания заявителя в камере № 512 требует отдельного отсчета шестимесячного срока при подачи жалобы в Европейский Суд, но жалоба была подана в 10 ноября 2009 г., спустя более чем шесть месяцев после окончания содержания заявителя в камере № 512, а значит в этой части жалоба должна быть отклонена в соответствии с п. 1 ст. 35 Конвенции.

Что касается условий содержания под стражей заявителя в следственном изоляторе в течение оставшегося периода, Европейский Суд полагает, что они не достигли минимального уровня жестокости, установленного ст. 3 Конвенции.

 

Предполагаемое нарушение ст. 3 Конвенции в части качества мед. помощи.

Мнение РФ: жалоба должна быть отклонена в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты. Заявителю было предоставлено надлежащее медицинское лечение, так как администрации исправительных учреждений в ряде случаев организовывали ему лечение у стоматолога.

Мнение ЕСПЧ: заявитель несколько месяцев находился в ситуации, когда он был почти не в состоянии жевать пищу, предоставлявшуюся ему во время содержания под стражей. Европейский Суд учитывает тот факт, что, как было подтверждено созаключенным заявителя, в данный период заявитель страдал от сильных болей. Задержки в лечении заявителя составили серьезный недостаток со стороны властей, в частности, потому, что это могло быть причиной серьезных страданий у него, и ставило его здоровье под угрозу. Европейский Суд полагает, что несвоевременное лечение подвергло заявителя длительным нравственным и физическим страданиям и повлекло умаление его человеческого достоинства. Уклонение властей от обеспечения заявителю медицинской помощи, в которой он нуждался, составляло, таким образом, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение для целей ст. 3 Конвенции.

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение ст. 3 Конвенции; выплатить заявителю 5250 евро в качестве моральной компенсации, 697 евро в качестве судебных расходов.

 

Дело «Ким и Рындина против Российской Федерации»

 

Обстоятельства дела: заявители подали иск против муниципального предприятия «Трест жилищного хозяйства» в ходе двух, не связанных друг с другом, гражданских производств.

22 января 2003 г. суд удовлетворил иск заявителя о задолженности по заработной плате и обязал муниципальное предприятие выплатить ему 1 270 евро. Постановление вступило в силу в тот же день, но осталось неисполненным.

1 марта 2004 г. суд удовлетворил иск заявительницы о компенсации ущерба, причиненного ее здоровью в результате действий одного из сотрудников муниципального предприятия. Суд присудил заявительнице 16 256 евро. Постановление вступило в силу 25 мая 2004 г. Оно было частично исполнено в 2004 и 2006 - 2007 годах, заявительница получила 11 888 евро. 7 мая 2007 г. в ходе процедуры банкротства муниципального предприятия суд удовлетворил иск заявительницы о компенсации утраченной выгоды и отклонил остальные требования. Ей были присуждены 44 044 евро. Заявительница обжаловала это решение. 18 июля 2007 г. суд прекратил производство по апелляционной жалобе в связи с тем, что муниципальное предприятие было ликвидировано.

 

Предполагаемое нарушение ст. 6 и 13 Конвенции, а также ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции (заявители жаловались на неисполнение постановлений судов, вынесенных в их пользу, и на отсутствие в связи с этим эффективных внутригосударственных средств правовой защиты).

Мнение РФ: заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты. В частности, он не подавал иск в арбитражный суд в ходе производства о банкротстве.

Мнение заявителей: муниципальное предприятие фактически является государственной компанией, контроль за деятельностью которой осуществляют местные органы власти, и что государство несет ответственность по долгам муниципального предприятия.

Мнение ЕСПЧ: заявительница Рындина подала жалобу 16 января 2008 г., а производство о банкротстве в отношении муниципального предприятия было завершено 7 мая 2007 г. Таким образом, жалоба заявительницы должна быть признана неприемлемой для рассмотрения по существу, поскольку она подана с нарушением срока подачи жалобы.

Власти государства-ответчика несут конвенционную ответственность по долгам муниципального предприятия. Не исполняя постановление суда, внутригосударственные власти препятствовали получению заявителем денежной суммы, которую он разумно ожидал получить. Заявители не располагали эффективными внутригосударственными средствами правовой защиты для того, чтобы добиться исполнения решений со стороны муниципальных унитарных предприятий или получения компенсации в связи с предполагаемым нарушением. Таким образом, имеется нарушение п. 1 ст. 6 и ст. 13 Конвенции, а также ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение п. 1 ст. 6 и ст. 13 Конвенции, а также ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции; выплатить Киму 1270 евро в качестве возмещения материального ущерба, выплатить 2000 евро в качестве компенсации морального вреда.

 

Дело «Галиев и другие против Российской Федерации»

 

Обстоятельства дела: заявители обжаловали чрезмерную длительность производства по уголовным делам. Заявители содержались под стражей в ужасных условиях (камеры были переполнены, не было индивидуального спального места, цементный пол, очень тусклое освещение, вентиляция отсутствовала, водились мыши, тараканы, клопы, душ предоставляли раз в 10 дней на 5 минут, туалет находился рядом с обеденным столом, смыв унитаза не работал).

 

Предполагаемое нарушение ст. 3 Конвенции (никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию).

Мнение ЕСПЧ: значительный недостаток санитарной площади в камерах является серьезным фактором, который следует учитывать в целях установления того, могут ли условия содержания под стражей рассматриваться как «унижающие достоинство» с точки зрения ст. 3 Конвенции, и могут ли они свидетельствовать о наличии нарушения как отдельно, так и в совокупности с другими недостатками. Принимая во внимание свою прецедентную практику по данному вопросу, Европейский Суд полагает, что в настоящем деле условия содержания заявителей под стражей были ненадлежащими. Следовательно, имеется нарушение ст. 3 Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение ст. 3 Конвенции, выплатить заявителям денежную компенсацию в качестве морального вреда.

 

Дело «Овакимян против Российской Федерации»

 

Обстоятельства дела: заявитель утверждал, что он был незаконно лишен свободы и что в период содержания в милиции он подвергся жестокому обращению в целях принуждения к признанию в совершении преступления, а также что не было проведено эффективного расследования по факту жестокого обращения с ним.

29 августа 2007 г. А.К., вышедший из дома накануне для продажи машины, был объявлен пропавшим без вести. В тот же день его автомобиль был найден на окраине г. Йошкар-Олы. Следственный комитет при прокуратуре г. Йошкар-Олы возбудил уголовное дело в отношении предполагаемого убийства А.К.

События 7 сентября 2007 года.

Протоколы следственных действий. Согласно протоколу, составленному следователем А., 7 сентября 2007 г. было найдено тело А.К. В 20.55 следователь Г. составил протокол задержания заявителя в качестве подозреваемого по делу об убийстве, в котором было указано, что заявитель был задержан в 20.55 в ту же дату. С 21.15 до 21.35 следователь А. допросил заявителя в качестве подозреваемого, но от отказался что-либо пояснять, ссылаясь на ст. 51 Конституции РФ.

Версия сотрудников милиции. Согласно показаниям оперативных уполномоченных Д.К., О. и С. они получили информацию о причастности заявителя к убийству А.К. Они пришли домой к заявителю и предложили ему ответить на несколько вопросов, затем с его согласия они отвезли заявителя в Управление внутренних дел. Во время допроса заявитель рассказал, что задушил А.К. с целью хищения автомобиля А.К. и что он может показать им, где было спрятано тело А.К. Затем, оперативные уполномоченные Д.К., О. и С. отвезли заявителя на окраину г. Йошкар-Олы, где, как указал заявитель, находилось тело А.К. Они позвонили следователю А., прибывшему с другими членами следственно-оперативной группы, которые провели осмотр места и забрали тело.

Версия заявителя. Он и его подруга делали покупки в уличном киоске, трое мужчин в штатском подошли к нему, толкнули его на асфальт, надели на него наручники и посадили в машину без опознавательных знаков, не дав каких-либо объяснений. Ему на голову надели полиэтиленовый пакет, что мешало ему дышать, и его отвезли в лес, где трое мужчин подвергли его жестокому обращению, требуя, чтобы он принял их условия и сделал то, что ему говорили. Заявителя избивали кулаками, ногами и пускали ток через провода, прикрепленные к его большим пальцам. Он согласился сотрудничать и был доставлен к следователю в Управление внутренних дел. Заявитель утверждал, что он никогда не показывал местонахождение тела А.К. следственным органам, вероятно, это был его сообвиняемый Р.К., который указал им это место.

 

События 8 сентября 2007 года.

Протоколы следственных действий. Заявитель был доставлен из ИВС к следователю Г., чтобы принять участие в двух очных ставках, он вновь отказался от дачи показаний.

Версия следователя. В явке с повинной, подписанной следователем Г. в 19.00 в отсутствие адвоката, заявитель признался в участии в сговоре с целью убийства А.К. и в похищении автомобиля. Заявитель утверждал, что А.К. был задушен его соучастниками Р.К. и М.Ц.

Версия заявителя: следователь Г. требовал от него признаться в совершении преступлений. Заявитель отказался это сделать, и после 21.00 следователь Г. позвонил кому-то, и заявителя забрали трое мужчин и увезли его из города на машине. Они били его, душили, угрожали ему пистолетом, связали его буксировочным тросом, бросили в яму, вырытую одним из них, и угрожали похоронить его заживо, требуя, чтобы он признался в убийстве. После того, как его доставили обратно в ИВС, заявитель подписал явку с повинной, как и просил следователь.

 

События 9 сентября 2007 года.

Протоколы следственных действий. Заявитель был доставлен к следователю Г. Заявителю были предъявлены обвинения в убийстве и разбое, и он был допрошен в качестве обвиняемого в присутствии адвоката В.К. Согласно протоколу его допроса заявитель утверждал, что он сделал заявление о явке с повинной в предыдущий день добровольно, без давления со стороны сотрудников милиции. Он снова повторил свое признание.

Суд, на судебном заседании которого присутствовали заявитель и его адвокат В.К., следователь Г., прокурор, постановил избрать меру пресечения в отношении заявителя в виде содержания под стражей. При его поступлении в следственный изолятор он был осмотрен фельдшером, который зафиксировал следующие телесные повреждения: кровоподтек размером 8 см на передней боковой поверхности шеи, кровоподтек размером 2 см на правой стороне груди и ссадины размером 3 см на уровне первого поясничного позвонка.

В постановлении от 5 ноября 2008 г. Верховный суд Республики Марий Эл установил, что заявитель убил А.К., задушив его, и похитил его автомобиль. Он признал заявителя виновным в убийстве и разбое и приговорил его к 16 годам лишения свободы. Вывод о виновности заявителя был основан, в частности, на показаниях Р.К. и М.Ц. (его соучастников в разбое и свидетелей убийства). При определении наказания за разбой Верховный суд Республики Марий Эл постановил, что заявитель играл активную роль в раскрытии преступления, указав на расположение тела А.К., и что это является смягчающим обстоятельством. Сообвиняемые заявителя, Р.К. и М.Ц., были осуждены за разбой и приговорены к трем с половиной и трем годам лишения свободы соответственно, в отношении М.Ц. было назначено условное наказание.

Заявитель подал кассационную жалобу в Верховный Суд Российской Федерации, жалуясь, в частности, на то, что Верховный суд Республики Марий Эл не должен был рассматривать в качестве доказательств показания свидетелей А., О. и С. Он также жаловался, что его приговор в части убийства не был справедливым, поскольку, в отличие от приговора в части разбоя, его информация о местоположении тела А.К. не была учтена как смягчающее обстоятельство. 5 февраля 2009 г. Верховный Суд Российской Федерации отказал в удовлетворении жалобы заявителя и оставил в силе решение Верховного суда Республики Марий Эл.

 

Предполагаемое нарушение ст. 3 Конвенции (никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию).

Мнение ЕСПЧ: если лицо имеет следы от ударов после того, как оно находилось под контролем полиции, и жалуется на то, что эти следы стали следствием жестокого обращения, возникает опровержимая презумпция о том, что так и обстояло дело. Обращение, которому подвергся заявитель в милиции, представляло собой пытку. Соответственно, имело место нарушение ст. 3 Конвенции в ее материально-правовом и процессуальном аспектах.

 

Предполагаемое нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции (каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом).

Мнение ЕСПЧ: с учетом признания властями РФ нарушения, на которое жаловался заявитель, Европейский Суд устанавливает, что заявитель был лишен свободы незаконно. Соответственно, имело место нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение ст. 3 и п. 1 ст. 5 Конвенции; выплатить заявителю 24000 евро в качестве моральной компенсации.

 

Дело «Кеннеди против Соединенного Королевства»

 

Заявитель жаловался на предполагаемый перехват его переговоров, настаивая на том, что это являлось нарушением ст. 8 Конвенции. Он также утверждал, что в ходе слушания в Трибунале по вопросам следственных полномочий не обеспечивались надлежащие гарантии, предусмотренные ст. 6 и 13 Конвенции, и в результате заявитель был лишен эффективного средства правовой защиты.

 

Обстоятельства дела: 23 декабря 1990 г. заявитель был задержан за пьянство и доставлен отделение полиции. В камере находился еще один задержанный - Патрик Куинн, который на следующее утро был найден мертвым с тяжелыми телесными повреждениями. Заявитель был обвинен в его убийстве, но он утверждал, что сотрудники полиции обвинили его с целью скрыть их собственные противозаконные действия. В сентябре 1991 года заявитель был признан виновным в убийстве и приговорен к пожизненному лишению свободы. В феврале 1993 года после обжалования приговор был отмене. На первое повторное слушание дела один из сотрудников полиции, который являлся ключевым свидетелем обвинения, не явился, позже его признали психически неуравновешенным, и он был освобожден от участия в слушании дела. После второго повторного слушания дела в 1994 году заявитель был признан виновным в убийстве и приговорен к девяти годам лишения свободы. В Соединенном Королевстве дело заявителя имело недостатки и отличалось противоречивостью доказательств, представленных полицией, что заставило некоторых, в том числе отдельных членов парламента, усомниться в безопасности отбывания заявителем наказания.

В 1996 году заявитель был освобожден из тюрьмы. После освобождения он стал активно выступать против недостатков правосудия. Впоследствии он занялся бизнесом по оказанию услуг при переездах, предоставляя грузовое такси в г. Лондоне. Сначала его бизнес был успешным, но позже начались проблемы с телефонными звонками. Заявитель утверждал, что телефонные звонки не поступали на его телефон, так как был перехват его телефонных переговоров и электронной почты. Заявитель полагал, что перехват его каналов связи был связан с известностью его дела и его выступлениями против судебных ошибок. Он утверждал, что сотрудники полиции и секретных служб постоянно и незаконно продлевали ордер на перехват его переписки и прослушивание его телефона, первоначально санкционированный в связи с уголовным делом в отношении него, с целью запугать заявителя и негативно повлиять на его предпринимательскую деятельность.

 

  Предполагаемое нарушение ст. 8 Конвенции (каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц).

Мнение Соединенного Королевства: неисчерпание внутригосударственных средств правовой защиты. Заявителем не была подтверждена обоснованная вероятность того, что его каналы связи контролировались, как того требовала прецедентная практика Европейского Суда.

Мнение ЕСПЧ: если власти государства-ответчика настаивают на неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, они должны доказать Европейскому Суду, что имевшееся в соответствующее время средство правовой защиты было эффективным как в теории, так и на практике, иными словами, что оно было доступно и могло обеспечить возмещение в отношении жалоб заявителя и имело разумные шансы на успех.

При определенных обстоятельствах человек может требовать признания его жертвой нарушения, причиненного самим фактом существования секретных мер или законодательства, допускающего применение секретных мер, при отсутствии заявлений о том, что данные меры фактически применялись к нему. Соответствующие условия должны определяться в каждом конкретном случае в соответствии с конвенционным правом или предположительно нарушенными правами, секретным характером оспариваемых мер и связью между заявителем и этими мерами.

Оспариваемое законодательство предусматривает систему наблюдения, согласно которой электронная почта, почтовые отправления и телекоммуникации всех лиц в Федеративной Республике Германия теоретически может просматриваться, если только не имело место разглашение тайны либо последующее уведомление в обстоятельствах, изложенных в решении Федерального Конституционного суда... В этом смысле оспариваемое законодательство напрямую затрагивает всех пользователей или потенциальных пользователей почтовых и телекоммуникационной услуг в Федеративной Республике Германия. Кроме того, как справедливо отметили делегаты, сама угроза наблюдения может быть названа ограничением свободного общения посредством почтовых и телекоммуникационных услуг, являясь, таким образом, для всех пользователей или потенциальных пользователей прямым вмешательством в право, гарантированное статьей 8 Конвенции...Таким образом, имеется нарушение ст. 8 Конвенции.

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение ст. 8 Конвенции.

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России