Обзор Бюллетеня Европейского Суда по правам человека № 10, 2017. Постановления (решения) по жалобам против Российской Федерации.

Обзор Бюллетеня Европейского Суда по правам человека № 10, 2017.

Постановления (решения) по жалобам против Российской Федерации.

 

Дело «Хантиева и другие против Российской Федерации»

 

Заявители: Хантиева А.К., Хантиев А.М., Байсултанова К.Х., Хантиев А.М. Все проживают в г. Грозном, Чеченская республика.

 

Обстоятельства дела: В декабре 2000 года в г. Грозном действовал комендантский час. Заявители и Майрудин Хантиев жили в одном пятиэтажном доме, на крыше которого постоянно находились два наблюдательных пункта российских войск, для которых солдаты соорудили укрытия. 4 декабря примерно в 6:15 утра, во время комендантского часа, третья заявительница услышала шум, доносившийся из-за двери, дверь кто-то пытался взломать. Вскоре она была взломана, и неизвестные лиц ворвались в квартиру, они не представились, говорили на русском языке. Военнослужащие схватили третью заявительницу и Майрудина Хантиева и отвели в одну комнату, приказали им молчать. Затем Хантиеву Майрудину заклеили рот скотчем, вывели через балкон на улицу и посадили в автомобиль «НИВА» без регистрационных номером и увезли в сторону 36-го участка г. Грозного. После произошедшего события и многолетних поисков Хантиев Майрудин найден не был.

 

Доводы сторон: Власти РФ утверждали, что жалоба подлежит отклонению как неприемлемая для рассмотрения по существу, так как не были исчерпаны средства правовой защиты на внутригосударственном уровне (заявители не оспорили в судебном порядке действие или бездействие следователей или иных правоохранительных органов, не подавали гражданский иск о возмещении морального вреда).

Заявители утверждали, что уголовное расследование оказалось неэффективным и ссылаясь на практику ЕСПЧ, они не были обязаны обращаться в суд с гражданско-правовыми исками для исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты.

 

Мнение ЕСПЧ: Гражданско-правовой иск не может быть признан эффективным средством правовой защиты в контексте жалобы на нарушение ст. 2 Конвенции (лишение жизни человека). Суд приходит к выводу, что похитили Майрудина Хантиева российские военнослужащие, так как отсутствовала какая-либо реакция со стороны военнослужащих на крыше во время похищения, власти РФ отказываются объяснять, каким образом группа вооруженных сил смогла прибыть на место преступления на автомашине без регистрационных знаков, задержать родственника заявителей и уехать незамеченной постовыми на крыше дома, а также неоправданному отказу властей предоставить материалы уголовного дела. Так как была нарушена ст. 2 Конвенции, ответственность за это должно нести государство-ответчик.

Имеется нарушение ст. 3 Конвенции (никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному и унижающему достоинство обращению или наказанию), так как власти не реагировали на жалобы заявителей много лет (более 7), в данном случае является бесчеловечным и унижающим достоинство обращением, причинившим сильный стресс и переживания заявителям, так как пропал их близкий человек, в отношении которого власти не предприняли никаких мерк его поиску и поиску похитителей.

Нарушена ст. 5 Конвенции (Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в случаях, установленных законом…), так как Майрудин Хантиев был задержан 4 декабря 2000 года, но властями не было это отражено в учетных документах и не имеется каких-либо официальных следов его дальнейшей судьбы и местонахождения.

Нарушена ст. 13 Конвенции (каждый, чьи права и свободы нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве), так как такое средство правовой защиты, как гражданско-правовой иск был бессмысленен из-за отсутствия должного расследования похищения Майрудина Хантиева и утраты доверия к органам власти.

 

ЕСПЧ постановил: имеет место нарушение ст. 2,3,5,13 Конвенции; государство-ответчик в течение 3 месяцев обязано выплатить 2000 евро заявителям, 15 000 евро в качестве моральной компенсации первым двум заявителям и 20000 евро вторым двум заявителям, 4200 евро на судебные расходы.

 

Дело «Олейник против Российской Федерации»

 

Заявитель: Олейников А.Н.

 

Обстоятельства дела: Заявитель-милиционер, он пытался вымогать взятку у некоего В. Тот пожаловался в ФСБ РФ, сотрудники которой начали расследование с целью сбора доказательств вины заявителя. В ходе встреч заявителя с В. последний записывал разговоры с заявителем на кассету при помощи спрятанного в одежде магнитофона. Первая аудиозапись была сделана потерпевшим по собственной инициативе. Последующие разговоры потерпевший записывал по указанию сотрудников ФСБ РФ.

3 февраля 2006 года, заявитель был задержан сотрудниками ФСБ России. Заявитель утверждает, что не видел какого-либо документа о заключении его под стражу, также утверждал, что безрезультатно просил предоставить ему адвоката, подвергался жестокому избиению с целью дачи признательных показаний (все признаки физического насилия зафиксированы в медицинском заключении).

Через день после случившегося, заявитель подал жалобу в Военную прокуратуру Саратовского гарнизона, ходатайствуя о возбуждении уголовного дела по факту жестокого обращения с ним в здании УФСБ России по Саратовской области. Но заместитель военного прокурора вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела сославшись на следующие положения законодательства: ч.2 ст.14 УК РФ (обжалованное деяние является малозначительным и не требует возбуждения уголовного дела); ч.1 ст. 38 УК РФ, поскольку вред был причинен в результате правомерного применения силы представителями государства. В постановлении были приведены мотивы: заявитель сопротивлялся задержанию, что вынудило сотрудников ФСБ России надеть на него наручники; полковник С. на допросе пояснил, что 3 февраля 2006 г. он вместе с другими сотрудниками ФСБ России и прокуратуры Саратовской области участвовал в задержании заявителя. Ввиду сопротивления, оказанного заявителем, они были вынуждены прибегнуть к силе и надеть на него наручники, затем заявитель был доставлен в здание УФСБ России по Саратовской области, где он был допрошен сотрудниками ФСБ России и прокуратуры. Он также настаивал, что утверждения о жестоком обращении не соответствовали действительности; телесные повреждения, обнаруженные у заявителя, были причинены при неустановленных обстоятельствах, не имеющих отношения к задержанию заявителя.

 

Предполагаемое нарушение ст. 3 Конвенции (никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию).

Мнение РФ: нарушения нет, так как согласно ч. 2 ст. 14 УК РФ не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного указанным Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности. А так же согласно ч. 1 ст. 38 УК РФ не является преступлением причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным и при этом не было допущено превышения необходимых для этого мер. А так же в материалах уголовного дела отсутствовали доказательства того, что имело место жестокое обращение со стороны сотрудников ФСБ России.

Мнение ЕСПЧ: если лицо заключили под стражу в хорошем состоянии здоровья, а при освобождении у него обнаруживаются телесные повреждения, на власти государства-ответчика возлагается обязательство предоставить правдоподобные объяснения, каким образом были причинены данные телесные повреждения. По словам заявителя, не оспаривавшимися властями РФ, у заявителя не было травм до его задержания. С другой стороны, власти РФ не спорили и с фактом наличия на теле заявителя повреждений, зафиксированных 4 февраля 2006 г. в гражданской больнице по прошествии нескольких часов после того, как сотрудники ФСБ России освободили его. Заявитель очень подробно описал телесные повреждения и предоставил медицинскую справку из больницы, следовательно, сотрудники ФСБ России применили силу при задержании заявителя.

 

Предполагаемое нарушение ст. 8 Конвенции (каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции…).

Мнение РФ: Конституционный Суд РФ отметил, что в данном деле потерпевшая лично осуществила и передала в орган, проводящий оперативно-розыскную деятельность, аудиозапись своих переговоров с заявителем, огласив таким образом их содержание по собственному волеизъявлению. Применение технических средств, в том числе аудиозаписи, осуществляется в рамках общего порядка проведения оперативно-розыскных мероприятий и само по себе не предопределяет необходимость вынесения о том специального судебного решения. Такое судебное решение признается обязательным условием для проведения отдельных оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права человека и гражданина, а не для фиксации их хода и результатов. При таких обстоятельствах Конституционный Суд счел, что отсутствуют основания полагать, что конституционные права заявителя были нарушены оспариваемыми им положениями Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», и указал, что проверка законности проведения соответствующего оперативно-розыскного мероприятия и использования его результатов при принятии решений по уголовному делу относится к ведению судов общей юрисдикции.

Мнение ЕСПЧ: правовая дискреция властей при организации прослушивания не была ограничена никакими условиями, объем и способ его исполнения не были определены, иные конкретные гарантии отсутствовали. В отсутствие конкретных и подробных правил использование этой техники контроля в качестве части «оперативного эксперимента» не сопровождалось адекватными гарантиями против различных возможных злоупотреблений. Соответственно, ее использование допускало произвол и было несовместимо с требованием законности.

 

Предполагаемое нарушение п.1 ст. 5 Конвенции (каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в случаях, указанных Конвенцией и случаях, установленном законом).

Мнение РФ: отсутствовали данные, подтверждавшие, что во время нахождения в здании УФСБ России по Саратовской области заявитель был лишен свободы; отсутствие в материалах дела заявителя какого-либо протокола, датированного указанным периодом; заявитель не имел в тот период какого-либо процессуального статуса, поскольку уголовное дело в отношении него было возбуждено лишь 11 февраля 2006 г.

Мнение ЕСПЧ: стороны не оспаривали, что после оперативного эксперимента заявитель последовал за сотрудниками ФСБ России в здание УФСБ России по Саратовской области. По словам заявителя, он вошел в здание 3 февраля 2006 г., примерно в 18.00. Эта информация не оспаривалась властями РФ и подтверждается решением об отказе в возбуждении уголовного дела от 25 октября 2006 г. Из этого постановления следует, что заявителя допрашивали в здании УФСБ России по Саратовской области, после чего он был отпущен на свободу 4 февраля 2006 г., около 4.00. Таким образом, заявитель оставался в здании в течение указанного периода, находясь под контролем сотрудников ФСБ России. Следовательно, власти Российской Федерации должны были предоставить объяснения относительно того, что происходило в данный период в указанном здании.

Отсутствие протокола задержания должно рассматриваться как признак непризнаваемого заключения под стражу, которое является полным отрицанием гарантий, которыми должно пользоваться лицо, лишенное свободы, и крайне серьезным нарушением ст. 5 Конвенции. Следовательно, заключение под стражу не было законным.

 

ЕСПЧ постановил: нарушения статей 3, 5 и 8 Конвенции; присуждает заявителю 13 000 евро в качестве компенсации морального вреда; присуждает заявителю сумму в размере 2 500 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек.

 

Дело «Ван и другие против Российской Федерации»

 

Обстоятельства дела: заявители жаловались на чрезмерную длительность производства по их уголовным делам.

 

Предполагаемое нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции (каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения... имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом...).

Мнение ЕСПЧ: разумность срока производства по делу должна оцениваться с учетом всех обстоятельств дела и со ссылкой на следующие критерии: сложность дела, поведение заявителей и соответствующих властей, значение спора для заявителей. В настоящих делах длительность производства по делам была чрезмерной и не отвечала требованию «разумного срока».

 

Предполагаемое нарушение ст. 13 Конвенции (каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве).

Мнение ЕСПЧ: власти РФ не указали какие-либо средства правовой защиты, которые могли бы способствовать ускорению рассмотрения дел заявителей на тот момент, когда они рассматривались судами РФ. Вследствие этого, имело место нарушение ст. 13 Конвенции в связи с отсутствием в законодательстве РФ средства правовой защиты, с помощью которого заявители могли бы получить судебное решение, подтверждающее их право на рассмотрение их дел в течение разумного срока, как этого требует п. 1 ст. 6 Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: жалобы свидетельствуют о нарушении п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с чрезмерной длительностью производства по уголовным делам; имело место нарушение ст. 13 Конвенции в связи с отсутствием эффективного средства правовой защиты для обжалования длительности судебного разбирательства.

 

Дело «Гвиниашвили против Российской Федерации»

 

Заявитель: Александр Владимирович Гвиниашвили

 

Обстоятельства дела: заявитель отбывает срок лишения свободы в ИК-1 в г. Пензе. Ранним утром 7 августа 2007 г. заявитель ударил мужчину в ногу во время пьяной драки. Спустя несколько часов потерпевший скончался в больнице от большой потери крови. В ту же дату заявитель был задержан. По данным милиции, он начал драку и ударил ножом потерпевшего. Через два дня заявитель был заключен под стражу. Его содержание под стражей несколько раз продлевалось с учетом тяжести обвинений, негативных характеристик заявителя и того факта, что заявитель не имел постоянного места жительства или работы. В дату происшествия медицинский эксперт Б. произвел вскрытие тела потерпевшего. Он пришел к выводу, что потерпевший М. скончался от потери крови между полуночью и 4 часами утра 6 августа 2007 г. На следующий день следователь просил Б. провести повторную экспертизу тела без уведомления заявителя или его адвоката. Эксперт заявил, что потерпевший скончался 7 августа 2007 г., между полуночью и 4.00. В теле потерпевшего было обнаружено значительное количество алкоголя.

Ни заявитель, ни его адвокат не просили экспертов объяснить любые возможные противоречия между двумя протоколами о вскрытии. Однако они оспаривали правомерность второго протокола, так как они не были извещены о нем. Суд первой инстанции отклонил их возражение, отметив, что защита имела возможность задать вопросы эксперту в суде или добиваться проведения дополнительной экспертизы.

В итоге, заявитель был признан виновным в непредумышленном убийстве и приговорен к восьми с половиной годам лишения свободы.

Во время заключения под стражу у заявителя были множественные заболевания, медицинская помощь ему оказывалась, но по мнению заявителя она была неэффективна, многие таблетки не выдавались. При данных обстоятельствам, состояние заявителя на протяжении всего времени нахождения под стражей не ухудшалось.

 

Предполагаемое нарушение ст. 3 Конвенции (никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию).

Мнение РФ: заявитель не подавал жалобы во внутригосударственные органы, включая суды, и что его жалоба должна быть отклонена из-за несоответствия требованиям п. 3 ст. 35 Конвенции.

Заявителя регулярно осматривали врачи, и он получал надлежащую медицинскую помощь, в том числе стационарное лечение в тюремной больнице в период с 2008 по 2009 год.

Мнение ЕСПЧ: состояние здоровья заявителя существенно не ухудшилось в течение нескольких лет его содержания под стражей. Его сердечные и психические заболевания оставались стабильными, и в целом его состояние было удовлетворительным. Временное обострение его хронических заболеваний, в том числе гастрита и простатита, было надлежащим образом рассмотрено и взято под контроль медицинскими работниками. Изменения в состоянии здоровья заявителя представляются не чем иным, как нормальным развитием заболеваний в течение длительного периода времени. Они не дают повода для беспокойства относительно качества медицинской помощи, предоставляемой ему в заключении. Следовательно, ЕСПЧ не может решить, что он был лишен надлежащей медицинской помощи, данная жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению.

 

Предполагаемое нарушение пп. с п. 1 ст. 5 Конвенции (Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом: c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...).

Мнение РФ: задержание было законным.

Мнение ЕСПЧ: согласно п. 1 ст. 35 Конвенции он может рассматривать жалобу только в течение шести месяцев с даты вынесения окончательного решения, следовательно, жалоба подана за пределами срока и подлежит отклонению.

 

Предполагаемое нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции (каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с пп. «c» п. 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд).

Мнение РФ: суды продлили срок содержания под стражей заявителя, потому что любая другая мера пресечения была бы неуместной, учитывая тяжесть обвинений и негативную характеристику заявителя.

Мнение ЕСПЧ: Сторонами не оспаривалось, что первоначально заявитель был заключен под стражу в связи с обоснованным подозрением в том, что он совершил тяжкое преступление. Остается удостовериться в том, привели ли судебные органы «относимые» и «достаточные» причины, оправдывающие его длительное содержание под стражей, и проявили ли «особую тщательность» при осуществлении разбирательства.

Суд заключил заявителя под стражу на основе мотивированных подозрений, что он совершил тяжкое уголовное преступление, и полагался на тяжесть обвинения как основной фактор для его непрерывного содержания под стражей. Оценка существования таких рисков не может осуществляться исключительно на основании тяжести грозящего наказания. Риски должны оцениваться с учетом ряда других относимых факторов, которые могут либо подтвердить их существование, либо доказать, что они настолько незначительны, что не могут оправдывать содержание под стражей в период судебного разбирательства. Следовательно, имеется нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции.

 

Предполагаемое нарушение п. 4 ст. 5 Конвенции (каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным).

Мнение РФ: заявитель и его адвокат были уведомлены о датах заседаний суда кассационной инстанции; суд надлежащим образом исследовал доводы сторон.

Мнение ЕСПЧ: сторонами оспаривалось, была ли защита информирована о кассационных заседаниях 19 января и 8 апреля 2009 г. Власти РФ не смогли продемонстрировать, что повестки были отправлены или получены им или его адвокатом. В отсутствие заявлений о противоположном Европейский Суд принимает довод заявителя и признает, что власти государства-ответчика не уведомили его о проведении данных кассационных слушаний. Следовательно, заседания областного суда 19 января и 8 апреля 2009 г. не соответствовали требованиям п. 4 ст. 5 Конвенции.

 

Предполагаемое нарушение п. 1 и пп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции (каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...; каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права: d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него...).

Мнение РФ: защите был предоставлен доступ на раннем этапе судебного разбирательства, но ни заявитель, ни его адвокат не представили никаких жалоб по поводу его содержания и процессуальной формы. Они не просили проведения нового вскрытия или не ставили какие-либо вопросы перед экспертом.

Мнение ЕСПЧ: обвинение основывалось, в частности, на нескольких экспертизах, проведение которых требовалось на досудебном этапе производства по делу, в том числе в протоколе о вскрытии от 8 августа 2007 г. С учетом обстоятельств дела и доводов сторон Европейский Суд не может согласиться с доводом заявителя о том, что задержка в предоставлении протокола в октябре 2007 года делала разбирательство несправедливым. Следовательно, жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению.

 

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение п. 3 и 4 ст. 5 Конвенции, государство-ответчик обязано выплатить заявителю 2 000 евро.

 

Дело «Маевский и другие»

 

Обстоятельства дела: заявители жаловались на чрезмерную длительность предварительного содержания под стражей.

 

Предполагаемое нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции (каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с пп. «c» п. 1... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд).

Мнение ЕСПЧ: учитывая свою прецедентную практику по данному вопросу, суд считает, что длительность предварительного содержания заявителей под стражей была чрезмерной. Таким образом, жалобы заявителей являются приемлемыми для рассмотрения по существу и содержат признаки нарушения п. 3 ст. 5 Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: жалобы содержат признаки нарушения п. 3 ст. 5 Конвенции.

 

Дело «Идалов против Российской Федерации»

 

Заявитель: Тимур Саид-Магомедович Идалов – гражданин РФ.

 

Обстоятельства дела: 11 июля 2008 г. П. в результате ДТП повредил автомобиль заявителя, последний угрожал ему, требуя деньги на ремонт. 16 июля П. обратился в региональное Управление по борьбе с организованной преступностью с жалобой на заявителя. Сотрудники правоохранительных органов решили провести специальную операцию по задержанию заявителя. Они выдали П. меченные банкноты и около 12.00 несколько прибыли на автомобильный рынок, где работал П. Приблизительно в 17.00 заявитель встретился с П., последний передал ему меченные банкноты. Сразу же сотрудники правоохранительных органов задержали заявителя. Заявитель оказал сопротивление при задержании, и сотрудники были вынуждены надеть на него наручники. Затем заявитель был доставлен в региональное Управление по борьбе с организованной преступностью. В 17.00 сотрудники обыскали заявителя и обнаружили у него героин, но заявитель утверждает, что героин подкинули сотрудники. Во время обыска присутствовали понятые.

16 июля сотрудник правоохранительных органов составил протокол об административном задержании, согласно которому заявитель «не выполнил законное требование сотрудников правоохранительных органов предъявить документ, удостоверяющий его личность, оказал им сопротивление и попытался скрыться».

17 июля следователь возбудила уголовное дело в отношении заявителя по подозрению в незаконном хранении наркотиков, а также вынесла постановление о задержании заявителя по подозрению в совершении уголовного правонарушения.

18 июля суд санкционировал содержание заявителя под стражей до суда. Заявитель обжаловал данное постановление, указав, что он работает, живет в Москве, у него семья и он учиться в ВУЗе заочно, но несмотря на это постановление осталось без изменения. В итоге, суд многократно продлевал срок содержания под стражей заявителя.

Находясь под стражей, по словам заявителя, условия были отвратительны: камеры были переполнены, грязные, была плохая вентиляция и недостаточное освещение. В дни судебных слушаний и в дни, когда происходила смена места содержания заявителя под стражей, его отвозили в следственный изолятор или в здание суда в автомобиле для перевозки заключенных. Автомобиль был грязный, не отапливаемый, без вентиляции, количество лиц во много раз превышало количество мест для сидения в автомобиле, при этом поездка длилась несколько часов.

Во время судебного заседания заявитель вел себя очень агрессивно, высказывался нецензурно в адрес суда и переводчиков (заявитель говорил на чеченском). После многократных предупреждений со стороны суда, заявитель был удален из зала судебного заседания. В итоге, суд признал заявителя виновным и назначил ему наказание в виде лишения свободы на срок 4 лет.

 

Предполагаемое нарушение ст. 3 Конвенции (никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию).

Мнение заявителя: во время содержания под стражей он неоднократно подвергался жестокому обращению и что расследование по его жалобам не было завершено. Медицинское обследование проводилось со значительной задержкой или не проводились совсем. Его никогда не информировали о ходе расследования. Ни при каких обстоятельствах власти не инициировали всестороннее уголовное расследование, чтобы прояснить факты, которые обжаловали заявители.

Мнение РФ: жалобы заявителя на жестокое обращение во время содержания под стражей были тщательно расследованы компетентными органами государственной власти. Расследования, проводившиеся по жалобам заявителя, не подтвердили его утверждения.

Мнение ЕСПЧ: жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости, чтобы попасть в сферу действия ст. 3 Конвенции. В отношении лица, лишенного свободы, любое применение физической силы, которое не было обусловлено его собственным поведением, унижает человеческое достоинство и в принципе является нарушением права. Заявитель представил четкое изложение событий в отношении предполагаемых инцидентов жестокого обращения во время его содержания под стражей. Следовательно, имело место нарушение ст.3 Конвенции.

 

Предполагаемое нарушение ст. 3 и 13 Конвенции в связи с условиями содержания под стражей и перевозки заявителя.

Мнение РФ: не смогли дать комментарии относительно количества заключенных, находящихся в изоляторе временного содержания в то время, когда там под стражей содержался заявитель, ввиду отсутствия соответствующих данных. Они признали, что во время содержания заявителя под стражей во всех указанных следственных изоляторах личное пространство, предоставленное заявителю, почти всегда было меньше установленных законом стандартов в связи с переполненностью этих следственных изоляторов.

Мнение ЕСПЧ: заявитель содержался в переполненных камерах, что является существенным фактором, который следует принимать во внимание при установлении того, являются ли описанные условия содержания под стражей «унижающими достоинство». Имеется нарушение ст. 3 Конвенции. Так же имеется и нарушение ст. 13 Конвенции, так как в распоряжении заявителя не было эффективного средства правовой защиты, позволяющего ему обжаловать условия содержания под стражей и перевозки.

 

Предполагаемое нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции (каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом…).

Мнение заявителя: административное задержание и последующее содержание под стражей противоречили подпункту «c» п. 1 ст. 5 Конвенции, а тот факт, что суд не установил срок его содержания под стражей, был явным и грубым нарушением, в результате чего содержание его под стражей до суда в период с 18 июля по 15 сентября 2008 г. было незаконным.

Мнение РФ: заявитель был задержан в строгом соответствии с КоАП РФ за неисполнение законного требования сотрудников правоохранительных органов предъявить документ, удостоверяющий личность. Заявитель оказал им сопротивление и попытался скрыться. Его административное задержание было надлежащим образом зарегистрировано, и его длительность не превышала установленный законом максимальный срок в 48 часов.

Мнение ЕСПЧ: когда возникает вопрос о «законности» содержания под стражей, включая вопрос о том, был ли соблюден «порядок, установленный законом», Конвенция в значительной степени ссылается на внутригосударственное законодательство. В то же время, данное право требует, чтобы любое лишение свободы учитывало цель ст. 5 Конвенции, которая заключается в защите лица от произвола. Содержание под стражей будет считаться «произвольным», если, несмотря на соблюдение внутригосударственного законодательства, имел место элемент недобросовестности или обмана со стороны властей.

Хотя задержание и последующее содержание под стражей за невыполнение требования сотрудника правоохранительных органов, как правило, подпадают под действие пп. «b» п. 1 ст. 5 Конвенции, Европейский Суд считает, что заявитель был лишен свободы с тем, чтобы он предстал перед компетентным органом по подозрению в вымогательстве. Таким образом, лишение его свободы в период с 16 по 17 июля 2008 г. подпадает под действие пп. «c» п. 1 ст. 5 Конвенции. Даже приняв как установленный факт, что в ходе специальной операции заявитель действительно отказался предъявить сотрудникам правоохранительных органов документ, удостоверяющий личность, оказал им сопротивление и попытался скрыться, решение властей классифицировать действия заявителя как административное правонарушение, по мнению Европейского Суда, не освобождало сотрудников правоохранительных органов от соблюдения процессуальных гарантий, связанных с de facto статусом заявителя как подозреваемого в совершении уголовного правонарушения. Сразу после задержания заявитель был подвергнут обыску, и сотрудники правоохранительных органов обнаружили при нем героин. Тем не менее заявитель оставался под стражей по обвинению в совершении административного правонарушения еще в течение следующего дня, пока в отношении него не было возбуждено соответствующее уголовное дело. Обвинения в вымогательстве предъявлено не было. Подобные действия со стороны сотрудников правоохранительных органов воспрепятствовали отправлению правосудия и носили произвольный характер. Следовательно, имеется нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции.

 

Предполагаемое нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции (каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с пп. «c» п. 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд).

Мнение заявителя: длительность общего срока содержания под стражей составила один год, пять месяцев и два дня. Имелись ли соответствующие и достаточные основания для оправдания содержания под стражей.

Мнение РФ: содержание заявителя под стражей строго соответствовало внутригосударственному законодательству.

Мнение ЕСПЧ: не рассматривая конкретные факты или альтернативные меры пресечения, власти РФ продляли срок содержания заявителя под стражей по основаниям, которые, хотя и являются «относящимися к делу», не могут рассматриваться в качестве «достаточных» для обоснования того, что заявитель находился под стражей приблизительно полтора года. Принимая во внимание данные обстоятельства, отсутствует необходимость рассматривать вопрос о том, проводилось ли судебное рассмотрение с «особой тщательностью». Следовательно, имеется нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции.

 

Предполагаемое нарушение ст. 6 Конвенции (каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела...Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права: защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия; допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и свидетелей, показывающих против него).

Мнение заявителя: после его удаления из зала суда некоторые доказательства рассматривались в его отсутствие. Тот факт, что заявитель и его адвокат присутствовали на слушании дела в кассационном порядке, не устранил недостаток в отношении судебного разбирательства.

Мнение РФ: заявитель был удален из зала суда за многократное нарушение порядка проведения судебного заседания, а также за проявление неуважения к суду.

Мнение ЕСПЧ: некоторые доказательства были рассмотрены в отсутствие заявителя, что может поставить под вопрос справедливость судебного разбирательства в отношении заявителя в целом. Поведение заявителя могло быть таковым, чтобы оправдать его удаление из зала суда и проведение дальнейшего разбирательства в его отсутствие. До удаления из зала суда заявитель был беспристрастно и в полном объеме информирован о том, что его поведение было ненадлежащим и неприемлемым, а также заявитель был предупрежден о возможных последствиях его неправомерного поведения. Несмотря на удаление заявителя из зала судебного заседания, адвокат заявителя участвовал в судебном заседании и надлежащим образом осуществлял защиту заявителя. Следовательно, отсутствует нарушение п. 1 и пп. «c» и «d» п. 3 ст. 6 Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: присудить заявителю 26000 евро в качестве моральной компенсации, 4000 евро присудить заявителю в качестве судебных издержек, имеется нарушение ст. 3, 13, п. 1 ст. 5, п. 3 ст. 5 Конвенции.

 

 

Дело «Саеров против Российской Федерации»

 

Заявитель: Николай Геннадьевич Саеров

 

Обстоятельства дела: заявитель отбывает наказание в виде лишения свободы в г. Нижнем Тагиле.

С 12 июня 2011 г. заявитель находился под стражей. Между 15 июня 2011 г. и 15 апреля 2012 г. его перевозили в автомобиле для перевозки заключенных примерно 100 раз между следственным изолятором и изолятором временного содержания г. Чебоксары, который был ближайшим к зданию суда местом содержания под стражей. Хотя иногда заявителя переводили одного, обычно его либо помещали в одиночную камеру площадью 0,25 кв. м, либо ему приходилось стоять из-за переполненности автомобиля. В автомобилях не было туалетов, заключенные пользовались пластиковыми бутылками. В дни выезда заявитель не получал питания. Длительные процедуры на въезд в учреждение и выезд из него приводили к двухчасовым ожиданиям в каждом из указанных учреждений, при этом заключенные оставались в автомобилях. Заявитель предоставил справку от начальника следственного изолятора, в которой указывались даты перевозок заявителя.

 

Предполагаемое нарушение ст. 3 Конвенции (никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию).

Мнение РФ: условия перевозок заявителя соответствовали стандартам, требуемым ст. 3 Конвенции.

Мнение ЕСПЧ: перевозка заключенных в переполненных автомобилях являлась недопустимой, независимо от продолжительности поездки, и что отсутствие пищи в дни поездок являлось отягощающим фактором. Заявитель подвергался бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в нарушение требований ст. 3 Конвенции во время его транспортировок между изолятором временного содержания и следственным изолятором.

 

ЕСПЧ постановил: присудить 5000 евро заявителю в качестве моральной компенсации, имеется нарушение ст. 3 Конвенции.

 

 

 

Дело «Клименко против Российской Федерации»

 

Заявитель: Павел Александрович Клименко

 

Обстоятельства дела: Квартира принадлежала г. Москве. Г. проживал в ней в качестве квартиросъемщика по договору социального найма, заключенного с городом. 21 февраля 2007 г. Г. скончался.

Дочь Г., Гет., подала в Росреестр поддельное решение суда о признании ее наследницей Г. и просила подтвердить ее право на квартиру. 19 марта 2008 г., после проведения экспертной оценки ее заявления, она получила соответствующий документ.

17 апреля 2008 г. Гет. продала квартиру Н. 28 мая 2008 г., после проведения экспертной оценки сделки, Н. было выдано свидетельство о праве собственности на квартиру.

28 июля 2008 г. Н. продал квартиру заявителю. 28 августа 2008 г., после проведения экспертной оценки сделки, заявитель получил свидетельство, подтверждающее его право собственности на квартиру. Он и его семья переехали в квартиру и проживали в ней.

Было возбуждено уголовное дело о приобретении Гет. квартиры мошенническим путем. Департамент муниципального жилья и жилищной политики г. Москвы подал гражданский иск, требуя: 1) отмены записи в реестре недвижимости о праве Гет. на квартиру, 2) аннулирования договора о купле-продаже квартиры между Гет. и Н. и Н. и заявителем, 3) передачи квартиры в собственность г. Москвы, 4) выселения заявителя. Суд г. Москвы удовлетворил требования Департамента муниципального жилья. Суд также принял решение о выселении заявителя, последний обжаловал постановление суда, но все безуспешно.

Суд удовлетворил иск заявителя к Н. и присудил ему 990 000 рублей в качестве компенсации вреда. ФССП РФ возбудила исполнительное производство, но из-за того, что не удается найти местонахождение Н. производство было прекращено.

 

Предполагаемое нарушение ст. 1 Протокола №1 к Конвенции (каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права. Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов).

Мнение ЕСПЧ: Квартира находилась в исключительном ведении государства, и недостатки такой процедуры, приводящие к потере государством его недвижимости, не должны устраняться за счет владельцев жилища bona fide. Подобная реституция собственности в пользу государства или муниципального образования при отсутствии выплаченной компенсации владельцу bona fide налагает чрезмерное индивидуальное бремя на последнего, и при этом не соблюдается справедливый баланс между нуждами, представляющими общественный интерес, с одной стороны, и правом заявителей на мирное осуществление прав на их имущество, с другой. В объяснениях властей РФ не было указано, когда и каким образом обнаружилась подделка, и почему, как утверждал заявитель, власти не проверили подлинность документов, представленных Гет. Каждый раз при продаже органы по регистрации прав собственности были обязаны проверять законность сделки. Заявитель не может нести ответственность за риск того, что его право собственности на квартиру может быть отменено в связи с указанными упущениями со стороны властей в ходе процедуры, специально предназначенной для предотвращения мошенничества при заключении сделок с недвижимостью. За последствия любых ошибок, допущенных государственным органом, должно нести ответственность государство. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что утрата заявителем права на квартиру и передача на нее прав собственности властям г. Москвы в обстоятельствах настоящего дела возлагали на него непропорциональное и чрезмерное бремя. Следовательно, имело место нарушение ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции, присудить заявителю 38321 евро в качестве компенсации материального ущерба, 5000 евро в качестве компенсации морального вреда, 2250 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек.

 

 

Дело «Мануйлов и другие против Российской Федерации»

 

Обстоятельства дела: заявители жаловались на неудовлетворительные условия их содержания под стражей.

 

Предполагаемое нарушение ст. 3 Конвенции (никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию).

Мнение ЕСПЧ: нехватка личного пространства в тюремной камере имеет серьезное значение как фактор, который принимается во внимание для целей установления того, являлись ли условия содержания под стражей «унижающими достоинство» с точки зрения ст. 3 Конвенции, и приводят ли они к нарушению Конвенции как сами по себе, так и в совокупности с другими условиями. Условия содержания под стражей были неудовлетворительными. Следовательно, имеется нарушение ст. 3 Конвенции.

 

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение ст. 3 Конвенции, выплатить заявителям денежную компенсацию.

 

Дело «Бэрбулеску против Румынии»

 

Заявитель: Богдан Миха Бэрбулеску – гражданин Румынии.

 

Обстоятельства дела: С 1 августа 2004 г. по 6 августа 2007 г. заявитель работал в бухарестском представительстве румынской частной компании C. в качестве инженера отдела продаж. По просьбе работодателя, чтобы отвечать на запросы покупателей, заявитель создал электронный адрес для общения в реальном времени в программе обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo. В этой системе у заявителя также был свой персональный чат.

Правила внутреннего распорядка компании запрещали использовать служащими в личных целях компьютеров, копировальных аппаратов, телефонов или факсовых аппаратов...В правилах не упоминалась, что у работодателя будет возможность контролировать переписку работников, при этом заявитель был ознакомлен с правилами внутреннего распорядка компании и подписал их копию.

13 июля 2007 г., в 16.30, заявителя вызвал работодатель для дачи объяснений. В соответствующем письме заявителя уведомили о том, что его переписка в чате Yahoo контролировалась в режиме реального времени и что имелись доказательства того, что заявитель пользовался Интернетом в личных целях в нарушение правил внутреннего распорядка компании. К письму прилагались схемы, согласно которым активность заявителя в Интернете была выше, чем у его коллег, но заявитель уверял работодателя о том, что он использовал онлайн-чат исключительно в рабочих целях. На этом этапе заявителю не сообщали, что контроль его переписки включал также просмотр ее содержания.

В 17.20 работодатель снова вызвал заявителя для дачи объяснений, прислав следующее письмо: «Пожалуйста, объясните, почему вся переписка, которую Вы вели с 5 по 12 июля 2007 г. через интернет-сайт бухарестского представительства компании C., преследовала личные цели, как видно из прилагаемых 45 страниц». Упомянутые 45 страниц состояли из списка сообщений, которыми заявитель обменивался со своим братом и своей невестой в период, когда он находился под наблюдением. Письма касались личных вопросов, а некоторые носили интимный характер.

Заявитель письменно уведомил работодателя о том, что компания совершила уголовное преступление, а именно нарушила тайну переписки заявителя. 1 августа 2007 г. работодатель расторг трудовой договор с заявителем.

Заявитель обжаловал свое увольнение в Суд муниципалитета Бухарест. Он просил суд отменить решение о его увольнении, обязать работодателя выплатить ему задолженность по заработной плате и иным выплатам и восстановить его в должности, обязать работодателя выплатить ему примерно 30000 евро в качестве компенсации вреда, причиненного способом увольнения, а также возместить судебные расходы и издержки. Суд отклонил требования заявителя.

Довод суда был следующий. Поскольку в ходе расследования дисциплинарного проступка работник настаивал, что он пользовался Yahoo не в личных целях, а чтобы общаться с клиентами компании относительно продаваемой компанией продукции, суд полагает, что просмотр содержания переписки был единственным способом для работодателя проверить его слова. Право работодателя наблюдать за своими работниками на их рабочих местах, особенно в том, что касается использования рабочих компьютеров, является частью более обширного права, регулируемого положениями пункта «d» ст. 40 Трудового кодекса, контролировать выполнение работниками своих профессиональных задач.

 

Предполагаемое нарушение ст. 8 Конвенции (каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц).

Мнение Румынии: во-первых, отсутствовали доказательства того, что расшифровка переписки заявителя была бы передана коллегам заявителя. Заявитель сам представил полную расшифровку писем в ходе рассмотрения его дела румынскими судами, не требуя накладывать какие-либо ограничения на рассмотрение указанных документов. Во-вторых, власти Румынии использовали расшифровку переписки как доказательство, поскольку об этом просил заявитель и сторона обвинения уже установила, что просмотр переписки заявителя был законным. В-третьих, в письме для заявителя содержалось достаточно информации, чтобы он осознал, что работодатель мог контролировать его переписку, и это лишало сообщения заявителя какого-либо частного характера.

Мнение ЕСПЧ: недостаточно ясно, был ли заявитель уведомлен о просмотре его сообщений до того, как такие действия стали осуществляться. Так, власти государства-ответчика утверждали, что заявитель ознакомился с информационным письмом работодателя в неустановленный день между 3 и 13 июля 2007 г. Тем не менее внутригосударственные суды не уточнили, был ли заявитель уведомлен о контроле за перепиской до ее начала, учитывая, что работодатель записывал сообщения в режиме реального времени с 5 по 13 июля 2007 г. В любом случае, заявитель не был заранее уведомлен о масштабе и степени контролирующей деятельности работодателя или о возможности того, что работодатель может получить доступ непосредственно к содержанию переписки заявителя. Заявителя сам создал рассматриваемый адрес в Yahoo и что он один знал пароль от него. Заявитель создал рассматриваемый адрес в Yahoo по указанию работодателя для обработки запросов покупателей, и у работодателя был к нему доступ. Остается открытым вопрос о том, позволяли ли заявителю, и если да, то в какой степени, примененные работодателем ограничения разумно ожидать приватности в своей переписке. В любом случае указания работодателя не могут полностью устранить социальную личную жизнь на работе. Уважение личной жизни и неприкосновенности корреспонденции продолжает действовать, даже если они ограничены по мере необходимости.

Европейский Суд считает, что на переписку, которую заявитель вел с рабочего места, распространялись понятия «личная жизнь» и «корреспонденция». Следовательно, статья 8 Конвенции применима в обстоятельствах настоящего дела.

Несмотря на предоставленную властям государства-ответчика свободу усмотрения, Европейский Суд полагает, что внутригосударственные власти не предоставили надлежащую защиту права заявителя на уважение его личной жизни и корреспонденции и что, следовательно, они не установили справедливого баланса между затронутыми интересами. Следовательно, имело место нарушение ст. 8 Конвенции.

ЕСПЧ постановил: имеется нарушение ст. 8 Конвенции, выплатить заявителю 1365 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек

 

 

 

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России